Книга Ты ворвалась в мою жизнь непрошено… Всё, возможно, будет не так, уж, и плохо!, страница 40 – Ирма Гринёва

Вот с таким настроением Олеся шла на обещанную встречу с Кириллом. Она не собиралась ничего ему рассказывать, оправдываться за свои поступки и решения. Кто он ей такой? По сути – чужой человек из прошлого. А то, что душу её взбаламутил и в сердце залез, так это ничего страшного, с этим она справится. Главным мужчиной в её жизни всё равно навсегда останется только Антон, а остальное – не важно.

Кирилл смотрел на упрямое лицо Олеси, сидящей напротив, и думал о том, что он допустил с ней ряд ошибок. В тактическом плане не надо было тащить её в ресторан в обеденное время. Жрать так хотелось, а кусок в горло не лез из-за этого дурацкого разговора. И она ничего не захотела заказывать, сославшись на то, что уже пообедала. Даже к вазочке с мороженым, на которой он настоял, не притронулась. В стратегическом же плане, с чего он вообще решил, что она – слабая женщина и нуждается в его помощи и защите? С того, что её легко вогнать в краску? Жила же она до него? Вон сколько всего испытала и вынесла! И не расклеилась. И к кому-нибудь под крылышко совсем не торопится.

Разговор не заладился с самого начала. Кирилл и пытался рассказать о своих изысканиях, и юридический ликбез провести, и увещевал, и доказывал, и взывал к логике, и судьбой сына размахивал перед ней, как флагом. А она упёрто стояла на своём и твердила одно, что он не имеет никакого права вмешиваться в её дела. В конце концов, Кирилл разозлился и пошёл на шантаж:

— Ты понимаешь, что после таких капризов, обрубаешь возможность работать у меня?

— Понимаю! – ответила Олеся, хотя совершенно не понимала, как одно связано с другим.

— И тебе плевать на зарплату, на открывающиеся перспективы?

— Ничего! Другую найду! – закусила удила Олеся, уже прекрасно осознавая, что поступает, по меньшей мере, глупо, а по большому счёту – безответственно. Но ничего уже поделать с собой не могла. По гороскопу она была из созвездия Рыб, и когда одна из рыбок бунтовала и начинала тянуть в какую-нибудь сторону, второй ничего не оставалось, как покорно плыть за первой.

— Ну, и дура! – взорвался Кирилл, который уже не мог сосчитать не то что до двадцати, чтобы успокоиться, но даже до десяти.

После этого Олесе ничего не оставалось, как встать и уйти. Она только задала последний вопрос, потому что ещё раз приходить к нему за ответом было ещё хуже:

— Мне сейчас уволиться или доработать до конца декретной ставки?

— Пофиг!

И Олеся ушла. А Кирилл ещё некоторое время попытался поковыряться в еде, потом отшвырнул вилку, отпихнул от себя тарелку и заказал коньяк. Ну, и характер оказался у Олеси! Н-да, вот тебе и «влюблённый, по-щенячьи преданный взгляд»! О такой колючий, ледяной взгляд порезаться можно!

18. Апрель

Кирилла Андреевича опять одолевала скука – хождение по инстанциям и сидение под кабинетами чиновников закончилось, его вмешательство в работы по договору с Slipstream Resources Investments Pty Ltd  не требовалось – Юра пока справлялся сам. А ещё к скуке примешивалась тоска. С Олесей они не только не помирились, но даже не виделись. Раньше она довольно часто приходила на совещания от бухгалтерии, а в последнее время – то сама главбух, то её заместитель. (Кирилл Андреевич даже не догадывался, что это Ольга Ивановна, романтичная душа, посылала Олесю на совещания вопреки субординации. Но после вечера с португальцами делать это перестала.)