Книга Если я король, ты будешь королевой, страница 28 – Ирма Гринёва

Обратная дорога прошла без происшествий. Они ехали восемь часов с небольшими остановками на туалет и перекус, и уже к ночи были дома. Воодушевлённая поездкой, Шейла решила договориться с мужем о поездках к маме сразу, не откладывая на потом:

— Кемп, я хочу посещать маму каждую неделю.

Кемп внимательно посмотрел на жену – а ведь она быстро учится, это хорошо. Но с еженедельными поездками не согласился:

— Это слишком часто.

— Вам не обязательно сопровождать меня. Я могу поехать с Вестой или Экчери.

Кемп задумался. Не над абсурдным предложением о Весте и Экчери. А над обращением к нему на «Вы». Пожалуй, ему это нравится. Он будет обращаться к ней по имени и на «ты», а она, графиня, будет обращаться к нему по имени и на «Вы», как бы признавая его главенствующее над ней положение.

— Исключено, – отказал категорически, – Раз в месяц.

20

Кемп расстроился. Сильно расстроился. Бастер¹⁸ отказался приехать. Сослался на тысячу причин, но Кемп знал – просто не захотел. Ну, ладно, когда они жили так далеко друг от друга, через целый океан, он в Америке, а брат во Франции, это можно было понять. Увидев, как тяжело далось морское путешествие Экчери, Кемп мог посчитать это за уважительную причину. Но сейчас?! Когда между ними всего лишь узкий Ла-Манш, который даже вплавь можно пересечь меньше, чем за сутки¹⁹?! А он так торопил, подгонял ремонт усадьбы в Беркшире, чтобы переехать туда к Рождеству. Так хотел, чтобы они, как в старые добрые времена, встретили праздник вместе, по-семейному – он, брат и жена.

Кемп так огорчился из-за брата, работа не шла на ум, и он пошёл бродить по дому. За неделю до праздника в доме уже пахло Рождеством. Не только установленной в зале елью, но и чем-то сладким с примесью пряностей²⁰. Кемп и сам не заметил, как, вслед за запахом, ноги принесли его на кухню. И здесь ему предстала картина, которая сначала ввела его в ступор, а потом привела в бешенство. Веста, Калин и… Шейла вместе готовили рождественский кекс. Шейла в фартуке, вся перепачканная мукой, месила тесто. И они весело, как ровня, переговаривались между собой и хихикали. Графиня и служанки!

Он столько усилий потратил на то, чтобы она почувствовала себя графиней, а она наравне с ними топчется на кухне! Столько фунтов²¹ крема и галлонов²² масла втёрто в её тело, в её руки, чтобы она их в муке пачкала?! Он столько вложил в неё денег, чтобы она выглядела графиней! Весь этот ворох одежды, обуви, всяких женских штучек-дрючек стоит почти столько же, сколько и ремонт усадьбы, который, кстати, ещё не закончен! Не говоря уже о средствах на восстановление из руин маслобойни и чугунно-железной мануфактуры. Он всё взял на себя: и её сумасшедшую мамашу, и её разворованное наследство, и её саму, в конце концов, а от неё потребовал только одно – взойти на своё, предназначенное Богом по праву рождения, место. И что, она сделала хоть шаг в его сторону?!?

— Веста! Калин! Идите за мной! – прозвучал как гром среди ясного неба голос сэра Гамильтона.

Женщины вздрогнули. Веста и Калин переглянулись между собой, не понимая, чем они вызвали гнев хозяина, потом жалобно посмотрели на хозяйку. Шейла выглядела растерянной, она тоже ничего не понимала. Опустив голову, служанки засеменили за широко шагающим хозяином, а Шейла опустилась на стул. Рассеяно оглядела заваленный продуктами стол, за которым ещё несколько мгновений назад царило предпраздничное веселое настроение. Доделывать кекс не стала. Сложила руки и приготовилась ждать, когда Веста и Калин вернуться.