Книга Так поступают только девочки, страница 17 – Олег Агранянц

— Ты что, его подружка? – спросила она маму.

— Да, Вера Васильевна. Мы вместе работаем.

— А почему ты офицер, а мой – солдат?

Мама стала объяснять, но та особо не вникала:

— Поняла, ты хорошо работаешь, а мой лоботряс.

— Да все наоборот.

Пришел доктор. Долго осматривал. Потом отозвал в сторону мою маму. Очевидно, счел, что разговаривать надо с ней.

— Сердечко пошаливает. И очень. Я ей кое-что выпишу. А если станет хуже, звоните. Может быть, придется госпитализировать.

Мама взяла рецепты, побежала в аптеку. По дороге заскочила в магазин. Она уже проверила, что холодильник пуст.

Вернувшись, она дала Вере Васильевне лекарства, почистила картошку, накормила семью. Больная ела молча. Потом заснула.

Мама и Леша сели на диван.

— У тебя тоже плохое сердце. Ты должен себя беречь.

— Почему это? – удивился Леша.

— А там… когда тебя на гауптвахту.

И потом добавила:

— По моей вине.

— Почему по твоей?

— Ты убежал, чтобы меня не видеть.

— С чего ты взяла? Убежал и все. Ты ни при чем.

— Ладно. Но приступ у тебя был.

— Не было никакого приступа. Хочешь, я тебе расскажу? Я очень не хотел на губу.

— Я понимаю. Я очень переживала, а уж как, наверное, ты.

— Ну и взял с собой пачку таблеток пирамидона и пачку анальгина.

— И? – ужаснулась мама.

— Попросил Ленку остановиться, вышел на улицу, выпил обе пачки и запил водой.

Так вот зачем он пил тогда воду.

— Ты хотел кончить с собой?

— Нет. Просто хотел показаться больным. Мне рассказывали, что так получается.

— Дураки рассказывали.

— Ленка сдала меня в комендатуре и там меня послали в санпропускник. По дороге меня стало тошнить. И вырвало. Перед санпропускником надо пройти врача. Когда врачиха меня послушала, сказала: пусть идет помирать в свою часть, нам покойники не нужны.

— Какой ужас!

— Ну и меня отпустили. Пока ехал в казарму, совсем оклемался. Да так, что у нас в санчасти удивлялись, все в порядке. Просто нервный криз.

— А не могли вернуть назад?

— Все рассчитано. По армейским законам два раза не расстреливают.

— Почему расстреливают? – испугалась мать.

— Это пример. Второй раз на наказание не посылают.

— Какой же ты умный! Если бы ты знал, как я переживала. Конечно, не так как ты. Сны такие видела. Есть не могла. И меня тоже тошнило. Может, телепатия.

Она хотела было сказать: «Ты больше так не делай», потом вспомнила, что попал-то он на губу из-за нее и решила промолчать.

Вера Васильевна спала. Леша заторопился в казарму.

— Не хочу, чтобы ты одна ночью возвращалась.

— Я уже придумала, как надо. Мы возьмем такси, я отвезу тебя в казарму и вернусь сюда. С Верой Васильевной нужно побыть.

— Зачем?

— Мне так сказал доктор.

Доктор так не говорил, но мама решила, что так лучше.

— У меня нет денег на такси.

— У меня есть.

Сидели до восьми часов. Потом мама покормила всех ужином.

— Мы поедем, – сказала она Вере Васильевне. – А я скоро вернусь.

Такси нашли быстро. Заехали сначала к маме домой. Леша хотел посидеть в машине. Но мама настояла:

— Посмотришь, как я живу.

— Боишься оставить меня без присмотра.

— Считай себя Джульбарсом сколько хочешь, но оставлять тебя одного не буду.

Мама тогда жила в большой коммунальной квартире, в скромно обставленной комнатушке. Дома она взяла большую сумку, натолкала туда два платья, любимую кофту, юбку, пакет с зубной щеткой, белье.