Книга Соперница королевы, страница 84 – Элизабет Фримантл

— Ирландия слишком близка, чтобы мы могли чувствовать себя спокойно, однако у нас нет доказательств, что испанцы пытаются вступить в сговор с Тироном^[21], – отвечает он на вопрос королевы.

— Эссекс?

— Если нападем на испанский флот в гавани Кадиса, то устраним возможный риск.

— Полагаю, это преждевременно. – Елизавета отмахивается от графа, как от надоедливого ребенка. – А что думает твой отец, Пигмей? – Уверенность Сесила возрастает.

— Он считает, мы должны внимательно следить за развитием событий.

— Берли никогда не ошибается в подобных вещах.

— Да, мой отец обладает мудростью, которая приходит только с возрастом.

— Жди и наблюдай, – повторяет королева излюбленное выражение Берли.

Наступает тишина, которую нарушает Сесил:

— Милорд, ее величество желала бы узнать о рыцарях, которых вы посвятили во Франции.

— Эти люди храбро сражались, – отвечает Эссекс, словно защищаясь. – Они, несомненно, заслужили признание.

Фрейлина по-прежнему не сводит глаз с графа; Сесил с радостью бы вколотил в ее голову немного ума.

— И ты решил посвятить их в рыцари, невзирая на мой прямой приказ не разбрасываться почестями. – Королева мрачно смотрит на своего фаворита. Самоуверенность Эссекса меркнет. В груди у Сесила разливается приятное тепло.

— Прошу прощения за дерзость, ваше величество. – Взгляд дьявольски прекрасных глаз графа устремлен на Елизавету. Сесил рассчитывал, что Эссекс примется оправдываться, усиливая ее гнев, но тот лишь покорно опускает взор.

Вместо гневной отповеди королева театрально вздыхает:

— Ну и что мне с тобой делать?

— Если желаете наказать, ваше великолепие, прошу, не отсылайте меня прочь, я этого не вынесу. Без вас, как без солнца, я зачахну и умру.

Сесил перехватывает взгляд Рэли; похоже, тот тоже ждет, что королева парой резких слов охладит графа. Однако она лишь улыбается.

— Нет, Эссекс, я не стану тебя прогонять. Ты мой самый прекрасный цветок. Не могу допустить, чтобы ты зачах.

Сесил чувствует себя обокраденным. Когда аудиенция заканчивается, он кланяется и направляется к выходу, однако королева приказывает ему остаться.

— Пигмей, твоя зависть всем заметна. Так не годится.

— Ваше величество, я…

— Нет, – Елизавета поднимает руку. – Я вижу, ты не любишь Эссекса и тебя задевает, когда я его награждаю. Но подумай вот о чем: ты вырос под крылом своего могущественного отца. Я доверяю ему как никому другому и вижу в тебе его продолжение. – Сесил начинает раздуваться от гордости, однако если бы он смотрел королеве в лицо, а не на руки, то увидел бы легкую усмешку, словно ей приходится терпеть его ради пользы, как микстуру доктора Лопеса. – Твоя мать, Господь храни ее душу, была мудрой и достопочтенной женщиной, она до двадцати пяти лет тебя поддерживала. Эссекс едва помнит своего отца, а его мать… – Она выплевывает последнее слово, будто не желает марать им губы. – Эта женщина даже поросятам в матери не годится. Она украла мое самое драгоценное сокровище. – По-видимому, речь о Лестере. – Эссекс даже отчима потерял в юном возрасте. – Двадцать два года – не столь юный возраст. – Видишь ли, Пигмей, возможно, тебе недостает красоты Эссекса, но я вижу твою верность. Ты просто лучишься ею. – Сесилу радостно слышать эти слова. – Эссексу необходим наставник. Кто лучше меня может стать ему отцом и матерью? Не думай, что я ставлю его превыше тебя.