Книга Соперница королевы, страница 178 – Элизабет Фримантл

Снаружи доносится громкий треск: видимо, штурмующие вышибли ворота. Следом раздается отчаянный женский крик. Эссекс наконец приходит в себя, подходит к окну и произносит с горьким смехом:

— Вижу, она прислала всех, – и начинает перечислять: – Ноттингем, Камберленд, Линкольн, Говард, все с отрядами. Смотри-ка, – он хлопает Саутгемптона по плечу, – вон твой добрый друг Грэй. – Его голос полон сарказма. – Все мои старые друзья, даже Роберт Сидни…

Женщина не перестает кричать.

Глядя, как Роберт Сидни, один, без охраны, приближается к дому, Пенелопа вспоминает его покойного брата. Тот держался точно так же – военная выправка, уверенный шаг, вздернутый подбородок, который многие ошибочно принимали за признак высокомерия. Только сейчас Пенелопа замечает на Стрэнде две большие пушки – их дула, словно пара бездонных глаз, вызывающих леденящий ужас, смотрят прямо на дом. Вокруг пушек суетятся люди – видимо, заряжают ядра.

Крики все не смолкают.

— Кто-нибудь, найдите и заткните эту бабу, – рявкает Эссекс.

— Пусть кричит, – возражает Пенелопа. – Ее вопли будут действовать на совесть тех, кто снаружи. Если среди них остались порядочные люди, они не захотят стрелять из пушки по дому, в котором полно женщин.

— Эссекс, прошу тебя, сдавайся! – кричит со двора Роберт Сидни.

— Я выйду, поговорю с ним, – говорит Саутгемптон.

— Слишком опасно; тебя сразу же пристрелят, – возражает Эссекс. – Поднимайся на крышу; оттуда тебя не достанут. – Он хватает друга за плечо и настойчиво произносит: – Тяни время. Пенелопа права: нужно избавиться от бумаг. Кое-какие я спрятал, надо их уничтожить. – Он раздает собравшимся приказы, целует сестру в щеку, шепчет: «Спасибо», – и уходит из зала вместе с остальными. Слышится лязг оружия.

Несколько мгновений спустя с крыши доносится голос Саутгемптона.

— Ради всего святого, сдавайтесь. – Роберт Сидни в отчаянии хватается за голову. – Ноттингем не отступит. Пушки камня на камне не оставят. – Он указывает на два черных дула, которые неотрывно смотрят на Эссекс-хаус сквозь сумерки. Пенелопе чудится, будто время повернуло вспять. Она чувствует под пальцами хруст пергамента, пробегает взглядом по строчкам. Эти слова навеки запечатлелись в ее сердце: «Когда Природа очи создала / Прекрасной Стеллы в блеске вдохновенья, / Зачем она им черный цвет дала?» Ей слышатся те же строки из уст Блаунта. Воображение переносит ее в день их первой встречи, одиннадцать лет назад, в этом самом зале. Пенелопа улыбается, а потом вновь возвращается к реальности и видит два пушечных дула, смотрящих немигающим взглядом прямо на нее.

Саутгемптон что-то отвечает, но его слова уносит ветер. Служанка по-прежнему кричит.

— По крайней мере, выпустите женщин, прежде чем дом попадет под обстрел, – говорит Роберт Сидни.

Пенелопа заставляет себя взглянуть на него, невольно ищет различия с братом: волосы темнее, рост ниже, и он старше, чем был Филип, когда умер. От этой мысли в сердце словно вонзается нож. Нельзя поддаваться давним чувствам. Прошлого не вернешь.

— Я остаюсь или погибну вместе с Эссексом! – кричит Пенелопа, распахнув окно. Роберт Сидни выглядит подавленным. – Попробую убедить других женщин выйти. Правда, не думаю, что леди Эссекс согласится покинуть моего брата.