Книга Соперница королевы, страница 181 – Элизабет Фримантл

— Как пожелаете, мадам. – Сесил лихорадочно соображает, можно ли извлечь из допроса личную выгоду.

— Не проявляй к ней снисхождения. – Голос королевы сух и резок. – Если леди Рич стояла во главе заговора, пусть отправляется на плаху вместе с братом. – Она фыркает и качает головой, словно пытается отогнать воспоминания. – Я хочу, чтобы это дело решилось до конца месяца.

В комнате мрачно: темные некрашеные стены, голые дубовые половицы, немилосердно скрипящие от малейшего шага. В крошечном камине теплится слабый огонек, неспособный разогнать февральский холод. Пыль комками скопилась в углах, ровным слоем покрывает все поверхности. Сесил невольно отряхивается.

Леди Рич сидит у оконца спиной к нему – старая уловка, призванная нарушать спокойствие собеседников, – однако, к его удивлению, встает и с улыбкой подает руку. Кожа у нее холодная как мрамор и столь же гладкая. Сесил задерживает ее пальцы в своих; он уже и не помнит, когда прикасался к женской руке без перчатки.

— Я бы предложила вам выпить, однако здешняя прислуга… – В черных глазах леди Рич появляется негодование. – …не очень-то обходительна. Возможно, если вы попросите вина, они проявят больше рвения. – Она подходит к столу, рядом с которым стоят два разрозненных стула. – Беги на кухню, – говорит она лакею Сесила, – и скажи, что твой хозяин желает перекусить. – Похоже, ее совершенно не тревожит перспектива остаться с Сесилом наедине. Он же, напротив, взволнован; за все годы при дворе ему ни разу не выпадала возможность оказаться с леди Рич без посторонних.

Сесил ищет, чем бы смахнуть пыль со стула, не находит ничего подходящего и в конце концов протирает сиденье собственным платком. На манжетах и воротнике леди Рич заметны серые полосы – вероятно, ее арестовали в этом платье, и никому не хватило соображения за три дня предложить ей смену одежды. Тем не менее она по-прежнему производит неизгладимое впечатление. Сесил невольно смотрит на ее грудь; она перехватывает его взгляд и с едва заметной улыбкой прикрывает обнаженную плоть шалью. В паху разгорается жар.

— Я прослежу, чтобы ваш муж прислал вам еду и одежду.

— Хорошо. Однако мы оба знаем, что королева не стала бы посылать своего доверенного советника ради обеспечения моего удобства. – Леди Рич широко улыбается; зубы у нее белые и крепкие.

Сесил разглядывает ногти, делая вид, будто не подозревает об обезоруживающих свойствах этой улыбки. Он рассчитывает, что его молчание выбьет леди Рич из колеи, однако та сохраняет непоколебимое спокойствие.

— Это безмолвный допрос? – поддразнивает она его. – Может, оно и к лучшему, ибо я буду крайне удивлена, если вы найдете, в чем меня обвинить.

— Найти вину не составит труда. Ваша подпись на письме, адресованном… – Сесил выдерживает паузу для пущего эффекта. – Например, королю Шотландии.

— Все бумаги графа сгорели, никаких писем не осталось.

— Что, прямо все? – Почему она так улыбается? – Неужели все до единой?

Значит, злосчастное письмо испанскому послу, величайшая ошибка в его игре, тоже сгинуло в пламени? На Сесила обрушивается волна облегчения. Возможно, эта история всплывет на суде над Эссексом – граф, разумеется, не упустит случая облить его грязью, – однако без вещественных доказательств слова останутся словами.