Книга Соперница королевы, страница 158 – Элизабет Фримантл

Пенелопа лихорадочно соображает, как зашифровать все эти сведения, замаскировав под обычное любовное послание. Она останавливается перед отцовским портретом. Уолтер Деверо на нем молод и полон сил, словно не погиб в Ирландии. Воистину, проклятый остров. Он отнял у нее отца и грозит отнять брата; страшно даже подумать, что там может случиться с Блаунтом. Бог с ними, с политическими интригами: надо написать ему самое главное – его любят и ждут.

Летиция выглядит старой и напуганной. Пенелопа никогда раньше не видела ее такой.

— Только посмотри на себя, – заявляет она вместо приветствия. – Ну и вид: платье порвано, сама вся в грязи. Не понимаю, почему ты не путешествуешь в карете.

Пенелопа даже не пытается объяснить, что ей нравится ездить верхом: так она чувствует себя живой.

— Я тоже рада вас видеть, матушка.

— Прости, моя дорогая, – смягчается Летиция. – Я сама не своя от беспокойства. Не сердись. – Она берет руку Пенелопы в свои: – Да ты совсем замерзла! Идем в мою комнату, у меня горит камин.

— Где Робин?

— В постели. Уже три дня не встает. Мне ни слова не сказал, даже не взглянул. Не надо было брать с собой юного Роберта, лучше бы он остался в Итоне. Я думала, твой брат обрадуется, увидев мальчика. – Слова льются из нее потоком.

— Не знала, что дела настолько плохи. Давно он в таком состоянии?

— Меррик говорит, с тех пор как получил решительный отказ в продлении монополии на сладкие вина.

— С октября! Почти три месяца. Почему он сразу не сообщил?

— Твой брат запретил. Он не хотел, чтобы его видели в таком состоянии.

Пенелопа поворачивается к двери:

— Я с ним поговорю.

— Подожди, погрейся. Ты так простудишься, а это никому не принесет пользы. – Летиция тянет ее за рукав: – По крайней мере переоденься во что-нибудь из моего гардероба, пока багаж не приехал. – Однако Пенелопа вырывается из рук матери и решительно направляется в противоположное крыло дома.

Меррик играет в карты с двумя мужчинами, которых Пенелопа пару раз видела в Эссекс-хаусе. Он улыбается и неуклюже встает; веснушчатое лицо прорезали морщины, рыжая борода подернулась сединой. Он представляет своих товарищей – Генри Кафф и Фердинандо Горджес. Генри Кафф ничем не примечателен, если не считать неправильного прикуса и плохих зубов, зато Горджес, вероятно, заставляет девичьи сердца трепетать – у него каштановые волосы и внимательные глаза, довольно близко посаженные, но это придает еще больше пронзительности его взгляду.

— Вы служили с Эссексом в Ирландии? – интересуется Пенелопа.

Меррик не дает им ответить:

— Боюсь, граф нездоров. Ему нужен отдых. Он велел никого не впускать.

— На меня его запрет не распространяется. – Пенелопа поспешно проходит в спальню.

Тяжелые шторы плотно задернуты, в очаге ярко горит огонь. Воздух в комнате спертый. Пес Эссекса бредет к Пенелопе, трется головой о ее юбку, тычется мокрым носом в ладонь, будто соскучился по ласке.

Пенелопа отдергивает шторы, впускает в спальню лучи неверного зимнего света и на мгновение замирает у окна, глядя на заброшенные развалины старой крепости. На улице бегает юный Роберт, Летиция зовет его в дом, пока не начался дождь. В небе громоздятся тяжелые тучи. Хорошо бы багаж успел доехать, прежде чем хлынет.

— Убирайтесь. Оставьте меня в покое, – раздается голос брата из-под задернутого полога.