Книга Соперница королевы, страница 139 – Элизабет Фримантл

— Увидев вас, Эссекс воспрянет духом, – добавляет Саутгемптон.

— Его жена сейчас рожает. Пожалуй, лучше ему об этом не знать, чтобы лишний раз не тревожиться.

— Как она? – интересуется Блаунт.

— По своему обыкновению, волнуется и переживает.

Они тихо проникают на задний двор, проходят вдоль стены и проскальзывают на черную лестницу. Раздаются шаги, мерцает свет свечи. Блаунт заталкивает Пенелопу в тень и встает перед ней, чтобы ее не заметили. Она надевает капюшон и туже запахивает темный плащ.

— Вы рано, милорды, – говорит им привратник, сонно потирая глаза.

— Да мы еще не ложились. – Саутгемптон заговорщически толкает его в бок.

— Здесь особенно негде поразвлечься, дохлый номер.

— Знал бы ты, сколько простых радостей можно найти в местной деревушке, – подмигивает Саутгемптон.

— Пойдем-ка лучше спать. – Блаунт притворно зевает и потягивается.

Привратник желает им доброго утра и уходит по лестнице.

— Этому платит Сесил, – шепчет Блаунт. – Вроде бы поверил, что мы всю ночь развлекались в деревне.

— Еще как поверил. Такое впечатление, будто вы постоянно этим занимаетесь, – поддразнивает его Пенелопа.

В присутствии возлюбленного тревога немного улеглась, но при виде двери, перед которой стоят двое стражников с алебардами, горло пересыхает от волнения. Блаунт достает из-за пазухи кошелек. Старший из охранников взвешивает его на ладони, развязывает шнурок и с подозрением заглядывает внутрь; можно подумать, перед ним не два могущественных пэра, а ярмарочные торговцы. Наконец он кивает, отодвигает засов и пропускает Пенелопу внутрь. Остается надеяться, стражники не узнали ее под капюшоном и в простой одежде. Пусть лучше думают, что какая-то из многочисленных любовниц пришла утешить графа в час невзгод.

Эссекс, скорчившись, сидит на полу в углу темной комнаты и даже не пытается встать. Слабый свет зарождающейся зари едва рассеивает тьму, огонь в камине почти погас. Пенелопа ворошит кочергой золу, подбрасывает угля из полупустой корзины. Вскоре в очаге пляшут голубые и оранжевые языки пламени. Она вытирает запачканные сажей руки о плащ, зажигает свечи. Фитили тихонько шипят.

— Если она оставила тебе уголь и свечи, дела не так уж плохи.

Эссекс издает желчный смешок. Пенелопа опускается рядом на ледяные каменные плиты. Рука брата холодна и безжизненна. Посидев с ним немного, она осторожно подталкивает его к огню, который уже разгорелся в полную силу, распространяя по комнате свет и тепло. Эссекс побледнел и осунулся, будто несколько дней ничего не ел. На его лице застыло затравленное выражение.

— Лучше бы я пал смертью храбрых в Ирландии, – бормочет он, устремляя на Пенелопу пустой взгляд.

— Нет, нет! – вскрикивает она, прижимая его к себе. – Где твой боевой дух, Робин?

— Королева считает, я заключил союз с врагом Англии, только это неправда, – жалобно произносит он. – Не союз, а временное перемирие. Все эти коверные вояки, заседающие в совете, раздают приказы направо и налево, но они совершенно не представляют, что происходит на самом деле. Там просто ужасно, сестра, я сильно рисковал. Моих людей могли вырезать всех до единого. Я искренне верил, что принял наилучшее решение для Англии, а меня называют предателем. – Эссекс смотрит на Пенелопу. Та с радостью замечает, что его глаза горят от гнева. Лучше гнев, чем уныние. – Хотел бы я посмотреть, как повел бы себя Сесил под бешеным натиском ирландцев. Постоянные засады, не знаешь, когда и откуда ждать атаки, кругом грязь, сырость, страх, болезни, голод, нехватка припасов. Нам так ничего и не прислали. Не сомневаюсь, по вине этой скрюченной крысы.