Книга Соперница королевы, страница 134 – Элизабет Фримантл

Сесил вспоминает прошлогоднюю попытку переговоров с новым испанским королем. Он рассчитывал применить все свое дипломатическое искусство и наконец заключить мирный договор. Однако переговоры, начавшиеся с осторожных бесед и обмена письмами, с треском провалились. В результате ошибки или обмана ему доложили, что Испания собирает флот у побережья Франции и вторжение неминуемо. Он приказал срочно мобилизовать войска во главе с Блаунтом, и вся страна находилась в панике, со дня на день ожидая нападения испанцев. Каким глупцом он был тогда!

— А, Пигмей! – сказала королева, когда Сесил вошел в ее кабинет с целью тайно поделиться новостями. – Твоя великая испанская армада – всего лишь горстка рыбачьих лодок. – Она зычно захохотала, а за ней и ее свита. Все смеялись над ним, над его провалом. Ему стоило огромных усилий не броситься прочь. Он выдавил из себя самоуничижительный смешок, однако Елизавета на этом не остановилась. – Я так понимаю, ты считаешь эту стекляшку, – она ткнула пальцем в стеклянную бусину на шляпе пажа, – бриллиантом. – Снова безудержный смех. – А эту собачонку, – она махнула в сторону комнатной собачки одной из фрейлин, – волком!

Сесил глянул на придворных: плечи Рэли тряслись от хохота, Кэрью прикрывал рот ладонью, Ноллис вытирал глаза платком. Лишь Фрэнсис Бэкон не смеялся. Он наблюдал за происходящим, скрестив изящные руки на груди, с непроницаемым выражением, словно не решил, на чью сторону переметнуться.

— А это, – вставила одна из фрейлин, указывая на цветок, вышитый на ее платье, – розовый куст.

Сесилу отчаянно захотелось, чтобы пол разверзся у него под ногами и он исчез; так в театре актеры уходят через потайной люк в клубах дыма. Его выставили ничтожным идиотом, пригодным лишь для жестоких шуток придворных. Я – государственный секретарь, напомнил он себе, я неуязвим. Но ничто не могло развеять унижение; он как будто перенесся во времена детства, когда терпел издевательства мальчишек в доме отца.

— А я, видимо, – ввернула карлица Ипполита, – сама королева.

— Отлично! – выкрикнул Рэли.

На этом дело не кончилось; еще несколько дней придворные придумывали все более изощренные примеры предполагаемой глупости Сесила; якобы он принимает голубей за павлинов, белок за жеребцов, иголки за кинжалы.

Теперь о мирном договоре с Испанией, о котором Сесил так мечтал, не может быть и речи. Наверное, Господь карает его за ненависть к Эссексу; нет сомнений, столь сильно ненавидеть грешно. Сесил молитвенно складывает руки, однако не может придумать, о чем попросить Всевышнего. Что бы посоветовал отец? Он бы сказал: «Порой ради достижения цели приходится совершать не вполне добропорядочные поступки, но, если это происходит во благо королевы и государства, такие деяния оправданны». Сесил удрученно вздыхает, представив разочарование отца.

Дверь распахивается, выводя его из ступора. Появляется запыхавшийся паж.

— Я, кажется, велел оставить меня в покое.

— Да, но… – Мальчик нервно сжимает пальцы. – Вас хочет видеть один человек. Он говорит, по срочному делу.

— И кто же это? – В комнату входит крупный мужчина. Сесил не узнает его в лицо и по одежде не может определить, кто он.

— Сэр Томас Грей, – незнакомец снимает головной убор и кланяется.

Сесил пытается вспомнить, важная ли персона этот Грей.