Книга Соперница королевы, страница 132 – Элизабет Фримантл

Несмотря на солнечный день, в кабинете Рича, расположенном в старой части дома, мрачно и холодно. Сам он выглядит подавленным.

— Вы здоровы? – осведомляется Пенелопа.

— Вам есть до этого дело?

— Вы мой муж и отец моих детей.

— Не всех. – Странно, обычно он не поднимает эту тему.

— Не всех. – Рич смотрит на Пенелопу пустым взглядом. Она впервые замечает, как тот подурнел; хотя муж не казался ей привлекательным, все же раньше он был красив. Наверное, теперь ему труднее заманивать мальчиков к себе в постель; вероятно, он вынужден платить им за их тела, так же как за молчание. – Я никогда вас не обманывала. Вы получали то, чего хотели. Я тоже.

— Вы сделали из меня посмешище.

Пенелопа тактично не упоминает, что он несет такую же ответственность за сложившееся положение, как и она. Рогоносец неизбежно становится мишенью для насмешек.

— Плевать на шутников. По крайней мере, они не знают правды, иначе среди ваших пуритан вы превратились бы в нечто худшее, чем посмешище.

Рич втягивает голову в плечи. Пенелопе становится его жалко.

— Я завидую вам, вашей беззаботности, безразличию к мнению окружающих, убежденности в том, будто вы пахнете розами, а все прочие воняют сточной канавой. Это у вас в крови. Я думал, что, вступив с вами в брак, заполучу хоть каплю вашей уверенности. – Он издает горький смешок. – Теперь я понимаю, таким нужно родиться.

— К чему этот разговор?

— Мне требуется ваша помощь, – бормочет он в воротник.

— Моя помощь?

— У меня идет тяжба по поводу крупного земельного надела. Я рискую потерять большую часть состояния. – Рич крутит перстень. – Если все увидят, что мы с вами вместе, меня поддерживает ваша влиятельная семья, тогда… – Он тяжело вздыхает: – Меня не воспринимают всерьез.

Пенелопа видит, каких мучений ему стоит обратиться к ней за помощью. Остатки его гордости втоптаны в грязь.

— Разумеется, я сделаю все, что потребуется. Мы – муж и жена, и если кто-то не учитывает этого обстоятельства, то прочувствует на себе всю мощь рода Деверо.

В былые времена Пенелопа сполна насладилась бы властью над мужем, но теперь, когда она точно знает, чего хочет, унижение Рича не приносит радости. Кроме того, если Эссекс утратит расположение Елизаветы, неизвестно, как долго имя Деверо будет иметь вес в обществе. Она протягивает руку, однако Рич отшатывается от нее, словно от прокаженной.

— Полагаю, вы часто желали мне смерти.

— Что вы имеете в виду? – Пенелопа удивлена. Она действительно желала Ричу смерти. Проснувшаяся совесть ядовитой лозой обвивает сердце.

— На вашем месте я бы желал.

Только сейчас Пенелопа понимает: в их отношениях она одержала сокрушительную победу. Рич попал в ловушку собственного ханжества, определив себе место на низшей ступени бытия.

— Вы по-прежнему верите в Бога?

— Моя вера подверглась суровому испытанию, но я не потерял в себе Господа…

— Не думаю, что Господь осудит вас за… – Пенелопа колеблется. – За то, куда привели ваши желания.

Рич испускает горький смешок.

— Хотите сказать, это не грех?

— Все мы грешны. Бывают и худшие грехи. Если бы вы…

— Не нужны мне ваши советы, – огрызается он. – Откуда вам знать, каково быть таким, как я?

— Неоткуда. Но я уверена, Господь вас простит. – Глупые слова. Ей ничего не известно о его Боге.