Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 76 – Вера Анмут

— Добрый день, Карен, – поздоровался он с супругой. – Сегодня ты долго гуляла по городу.

Карен обрадовалась – наконец-то появился человек, с которым можно было поговорить. Конечно, муж наверняка будет её упрекать, но всё равно выслушает.

— Да, я немного задержалась, – ответила Карен, повернувшись к пейзажу спиной. – Но зато я наконец всё узнала.

— Что узнала?

— Всё о рождении Берхарда.

Хайнц Вольфгарт устало опустился на стул и разочарованно вздохнул:

— Я так и думал, что ты не успокоишься, пока не раскроешь эту тайну.

— Да тут и нет никакой тайны, – поведала Карен, сев на кровать. – Многие знают об этом. Просто все в Крафтбурге, словно сговорившись, упорно ни с кем не говорят на эту тему. Будто Регентропф пригрозил смертью за разглашение данной информации.

— Ландграф пользуется огромным уважением и доверием среди народа Регенплатца.

— Я с большим трудом нашла одну женщину, которая мне всё рассказала, – продолжала говорить Карен, пропустив замечание мужа.

— И кто эта болтушка?

— Некая фрау Гельфрих. Швея. Кстати, неплохая. Я заказала у неё новый наряд себе. Так вот она живёт через два дома от семейства Штаузенг. Глава семейства Ахим Штаузенг имел от первого брака (он был вдовцом) очень красивую дочь Эльзу. Однажды Генрих Регентропф её увидел и без памяти влюбился. Девушка ответила ему взаимностью. В общем, у них завязались отношения. Они старались встречаться тайно, (наверное, чтобы ландграфиня не узнала), но город всё равно наполнился слухами. Эльза Штаузенг и есть настоящая мать Берхарда. Она родила его, но сама при родах умерла. Причём говорят, что накануне этого события девушка была похищена какими-то разбойниками, зверски избита и брошена в Рейн. Чудо, что она не умерла сразу и успела дать жизнь своему ребёнку. Ужасно, правда? Мне кажется, Берхард похож на мать. У Ахима Штаузенга другой разрез глаз и нос широкий, хотя волосы тоже тёмные…

— Постой. Ты что же, видела этого Штаузенга? – подивился Хайнц.

— Ну конечно. Должна же я была посмотреть на родного дедушку Берхарда. Я заходила к нему. Мы хорошо побеседовали…

— Неужели о его дочери?

— Нет, что ты? – Карен кинула на супруга взор полный упрёка. – Он держит сапожную мастерскую, и я зашла туда под предлогом заказать себе ботиночки, ведь скоро наступят холода. Ахим Штаузенг как раз был в мастерской. Уж не знаю, всегда он там, или мне просто повезло? Мы с ним разговорились. Гер Штаузенг весьма учтивый мужчина. Я рассказала ему, кто мой муж, что мы живём в замке, обучаем детей ландграфа. Это его заинтересовало, он задал пару вопросов о Берхарде, о его жизни…

— И ты рассказала ему всю правду?

— Я просто высказала свои наблюдения и предположения.

Хайнц удручённо покачал головой. Как же болтлива его жена!

— А что такого? – развела Карен руками. – Он родной дед и имеет право знать, как живётся его внуку. Мы поболтали. Потом в мастерскую пришла его супруга. Очень милая женщина. Ахим и Христина Штаузенг пригласили нас с тобой к себе на обед послезавтра. Я пообещала, что мы обязательно придём.

— Я никуда не пойду, – категорично заявил Хайнц.

— Я уже обещала.

— Карен, я тебя всегда просил и сейчас прошу, не вмешивайся ты в жизни людей, – начал увещевать Хайнц свою жену, – не береди их души. Ахим Штаузенг, наверное, уже успокоился, горе его утихло, а ты вновь ему обо всём напоминаешь.