Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 73 – Вера Анмут

— Обещай, что все твои ответы на мои вопросы будут честны, – потребовал Генрих.

— Ты пугаешь меня… – встревожилась Патриция.

— Обещай!

— Хорошо, обещаю.

— За что ты так ненавидишь Берхарда? И зачем настраиваешь против него Густава и Маргарет?

Поняла Патриция, о чём речь пойдёт. Неприятен ей этот разговор, но она всегда знала, что рано или поздно он всё равно возник бы, и была к нему готова.

— Почему ты так холодна к нашему сыну? – повторил Генрих, пристально глядя в глаза супруги.

— Ты, кажется, забыл, Берхард – твой сын, а не наш, – спокойно произнесла Патриция.

— Я ничего не забыл. И я помню, как ты перед многими свидетелями, перед моими вассалами согласилась стать для Берхарда матерью, воспитать его наравне с Густавом и Маргарет.

— И разве я этого не сделала? Берхард растёт вместе с моими детьми, играет с ними, он получает такое же образование, имеет такие же одежды и такое же количество слуг. Разве я его чем-то обделяю?

— Ты обделяешь его своей любовью.

— А любить его я никому не обещала.

— Но разве возможно быть матерью и не любить дитя?

— Если дитя чужое, то возможно.

Патриция была уверена в своей правоте и потому не прятала глаза, не склоняла головы и говорила твёрдо. Генрих лишь руками разводил, удивляясь чёрствости супруги.

— Я надеялся, что ты простила мои прегрешения, – проговорил он. – Верил, что у тебя доброе сердце. Но, видимо, я ошибался.

Патрицию эти слова обидели.

— Я бы простила тебя, да только присутствие этого мальчишки ежедневно, ежечасно напоминает мне о твоей измене, его внешность кричит о том, что он чужой нам. Тебе не следовало вообще привозить его в замок.

— Берхард мой сын! Я бы никогда его не оставил! Тем более он лишился матери.

— У него жив дедушка, – спорила Патриция, – который был в состоянии его воспитать…

— Чтобы сын ландграфа фон Регентропфа стал лавочником? – возмутился Генрих. – Со мной Берхарда ждёт более достойная судьба.

— Например, трон Регенплатца?

— Да. Именно это его и ожидает.

— Ты обвиняешь меня в жестокости, в несправедливости, а разве сам справедлив к своему законному сыну, разве ты не жесток к Густаву, лишая его того, что принадлежит ему по праву?

— Берхард – мой старший сын.

— А Густав – рождён в законном браке. На его стороне закон государства и закон человеческий!

— Ты согласилась заменить Берхарду мать, а значит, согласилась принять его в нашу семью! Мальчик полноправно носит фамилию Регентропф, и именно он унаследует Регенплатц! И я так решил вовсе не потому, что не люблю Густава. Ему я намерен отдать имение Стайнберг у северных границ. Там нужна твёрдая рука и разумный хозяин.

— Ставишь Густава вассалом Берхарда, – поморщилась Патриция.

— Не вассалом, а помощником. По сути, они вместе будут править…

— Вассалы тебя не поддержат. Они не присягнут на верность бастарду. Они взбунтуются.

Генрих вгляделся в сердитые глаза супруги.

— А ты, видимо, этого очень хочешь. Вот почему ты настраиваешь детей против Берхарда.

— Я не настраиваю их. Им самим не нравится этот тихоня!

— Ты уже сейчас разжигаешь войну между Густавом и Берхардом. На этих землях более сотни лет не было распрей, и новых я не допущу!

— Если не передашь Регенплатц законному наследнику, распри будут.

— Не нужно со мной воевать и спорить! Ты всё равно проиграешь.