Книга Ливень в графстве Регенплатц, страница 229 – Вера Анмут

— Матушка… – едва слышным шёпотом отозвался Берхард. – Родная… Я знаю, что ты здесь. Я никогда не видел тебя, но… знаю, ты всегда была рядом… Хранила меня… утешала… оберегала… Прошу… прими под крылья свои супругу мою… ребёнка моего… Оберегай их от бед, от несчастий… уводи смерть от них. Матушка… не оставь их… без защиты твоей… А я… скоро приду… к тебе…

— Берхард… Берхард!.. – рыдая, звала Гретта.

Немного успокоившись и восстановив дыхание, Берхард вернулся в реальность и открыл глаза. Было темно, совсем темно. И среди тьмы едва угадывался силуэт сидящей рядом девушки.

— Берхард, не уходи от меня, – молила она, и далёкий голос её походил на шум ветра.

— Душно, – выдохнул Берхард, ощущая крепкие объятия нарастающего жара.

Гретта встрепенулась. Ей показалось, что Берхарду стало чуть лучше: бредовое шептание закончилось, дыхание выровнялось, и приступы отступили. В душе вновь затеплилась надежда.

— Я сейчас, – вскочила Гретта и побежала к окну. – Сейчас будет свежий воздух.

Она распахнула окно, и в комнату вместе с влагой дождя ворвался холодный ветер. Берхард принял поток ветра с наслаждением и благодарностью. Даже дышать стало легче. Однако боль была наготове и вновь резко полосонула по сердцу.

— Гретта… Гретта… – хрипло позвал Берхард, отдышавшись от приступа.

Девушка поспешила занять своё место рядом с возлюбленным. Берхард её уже почти не видел и не слышал, жизнь покидала его стремительно. Но он ещё мог чувствовать прикосновения возлюбленной.

— Я здесь, Берхард. – Гретта взяла юношу за руку.

— Спасибо тебе… за любовь… за счастье… – медленно и с трудом шептал Берхард. – Ты прости… не смог я… не успел… дать того же… Ребёнка береги… себя береги… Кулон… не снимай… передашь потом… сыну… дочери… Расскажи… обо мне…

— Гретта! – Боль судорогой свела всё тело, и взорвалась где-то в голове.

— Берхард, я с тобой, я рядом. – Бедная девушка ничего не могла сделать, ничем помочь, могла лишь утешать и сочувствовать.

— Не плачь… Прости… Поцелуй… меня…

Гретта едва расслышала последние слова, столь тихими они были. Она нагнулась и коснулась губами неестественно горячих губ возлюбленного. Берхард не ответил, у него не осталось сил даже на это. Гретта целовала лицо любимого человека, умывая его своими слезами, не менее горячими, чем его кожа.

— Я люблю тебя, – говорила она, сквозь поцелуи. – Только тебя. И мне никто другой не нужен. Клянусь, я останусь верна тебе до последнего дня моего.

Гретта оставляла нежные поцелуи на закрытых глазах, на пылающих щеках, на влажном лбу, на сухих губах, перебирала пальцами пряди смоляных волос и с горечью понимала, что это в последний раз, что это последние прикосновения к любимому мужчине, к её супругу. Последние мгновения их нежности.

Внезапно за окном раздался гром. От неожиданности Гретта вздрогнула и, подняв голову, повернулась к окну. Дождь пошёл сильнее, ветер усилился – приближалась гроза. Гретта поёжилась от нахлынувшего холода. Нужно закрыть окно, иначе Берхард замёрзнет. Гретта взглянула на юношу – черты лица его были безмятежны, расслабленны, дыхание тихим, даже слишком тихим. Подозрительно тихим. Гретта провела ладонью по щеке Берхарда – она была тёплой. Может, он уснул? Девушка вгляделась в родное лицо, и неприятное чувство страха сдавило её грудь. Неужели умер? Гретта слегка потрясла Берхарда за плечо и негромко позвала по имени. Но ни один мускул, ни одна клеточка его тела не отреагировала. И всё же, возмоно, он не умер, а лишь потерял сознание? Гретта позвала громче и охватила ладонями лицо Берхарда. Ни вздоха, ни хрипа в ответ, ни единого шевеления. Умер. Умер!