Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 100 – Лада Отрадова

— Нельзя никого впускать из чужих. Так сказал брат.

Женщина, наклоняясь к мальчонке, продолжает елейным голосом:

— О, моё дорогое дитя, жизнь твоего отца висит на волоске. Я перепутала его лекарство с другим, и мне нужно исправить свою ошибку, пока она не навредила ему ещё больше. Да и разве чужая я? Старая лекарша уже которую неделю хлопочет над твоим батюшкой.

Собеседник старухи хмурится, одновременно беспокоясь за своего отца и боясь нарушить наказ брата. Знахарка, заметив его сомнения, зарывается жёлтыми пальцами в рваный плащ и достаёт оттуда маленькую, красиво сделанную игрушку — деревянную лошадку с кудрявой гривой из умело вырезанных завитушек. Лицо малыша тотчас же засветилось от радости, и очарование конём вытесняет всякий намек на скептицизм.

— А теперь, мой дорогой, — продолжает она пропитанным медовой сладостью голосом. — Возьми этот чудесный подарок и играй с ним, пока я не закончу своё дело, ведь такому славному воину как ты положен достойный жеребец. Не волнуйся, беды твоего отца скоро рассеются, как утренний туман. Моё варево исцелит его так же непременно, как рассвет сменяет ночь.

Пока мальчик сжимает в своих пальчиках миниатюрную лошадку и с любопытством рассматривает её, знахарка проскальзывает мимо него внутрь деревянного терема. Старуха ступает по богато украшенным знакомым коридорам наверх по лестнице, и с каждым шагом морщинистые руки знахарки дрожат от нетерпения.

Дверь в покои со скрипом открывается, и сгорбив спину и шаря тусклыми глазами из угла в угол, карга наконец-то находит искомое и ползёт к стоящему на прикроватном столике хозяина этой светлицы пузатому стеклянному пузырьку.

— Кто народ свой не любит, того он и погубит, — почти неслышно шепчет травница то ли заговор, то ли просто произносит вслух собственные мысли. — Коли гости стали хозяевами, отведаешь ты моё варево.

Достав из потрёпанных одежд точно такую же склянку, она поменяла её со стоящим на столике идентичным пузырьком. Словно так и стояла она здесь раньше, словно никого и не было тут после того, как живущий в комнате муж со своей супругой покинули её после полудня.

Выполнив свою задачу, старая карга так же тихо, как и вошла, выскользнула из комнаты, не оставив после себя никаких следов своего присутствия, кроме игрушечной лошадки, с которой увлечённо играет сейчас распластавшийся на мягком ковре трав малыш.

Игрушечной лошадки, от которой всё ещё пахнет сыростью и прелой тиной.

* * * * *

Уже смеркалось.

Вепрь, невысокий и торопливый мужчина средних лет (и один из богатейших купцов во всём городе по совместительству), заканчивает семенить толстыми ногами в кожаных сапогах по пыльной дороге и наконец-то останавливается, всматриваясь в полумрак напротив. Узкий переулок, расположенный в стороне от полных злачных кабаков улиц, кажется, то самое место, где ему и назначили встречу.

Едва только он ступает в тень, как тишину вокруг нарушает далёкий кошачий крик. На мгновение мужчина пугается и коротко вскрикивает от страха, оглядываясь по сторонам в поисках источника беспокойства… и тут же чувствует на своём плече чью-то руку.

— Я уже заждался, но, надеюсь, не зря, — обращается к нему незнакомец, чьё лицо почти полностью скрыто капюшоном так, что виден лишь подбородок с редкими пушистыми волосками.