Книга Княгиня Ольга. Истоки, страница 97 – Лада Отрадова

У очага, несмотря на летний вечер, отдыхают вечно мёрзнущие старики. Пусть в их дряхлых руках уже не было той молодецкой силы, чтобы уверенно держать палицы или тяжёлые мечи, для игры в кости они вполне годились!

За потёртой стойкой стоит сам хозяин таверны, известный просто как Задор, грузный черноволосый мужчина лет пятидесяти с кустистой бородой и лихим блеском в глазах. Умелыми руками он подаёт такой же обладательнице тёмной шевелюры, одетой в фартук, подносы с наполненными чашами и ароматными свиными рёбрами, запечёнными с кореньями. Девица следит взглядом за перстом своего отца — тот как раз указывает на компанию из троих витязей, что заняли стол у окна.

Лысый воин с окладистой белоснежной бородой высоко поднимает свой кубок, и его пенное содержимое тотчас выплёскивается за бортик.

— За нашего сбившегося с пути товарища, — провозглашает Ари печальным зычным голосом. — Пусть он обретёт покой и наконец-то отыщет место для себя в это мире. И что дёрнуло его так поступить с тем воришкой…

Два других дружинника, Сверр и Бранимир, торжественно кивнули, в их уже нетрезвых глазах блеснули непролитые слёзы. Вслед за товарищем они тоже подняли свои кубки, и янтарное пиво в них качнулось, когда удар деревянных кружек эхом разнёсся по таверне, привлекая внимание посетителей.

— За нашего дорогого друга, — произносит хмурый Бранимир. — Воина, которому не было равных в дикой ярости и храбрости. Пусть память о нём живёт в наших сердцах и историях.

За их столом на мгновение воцарилась тишина: воины задумались о своём потерянном соратнике. Воспоминания о битвах, в которых они сражались бок о бок, нахлынули на их головы, как холодные волны северного моря во время шторма. Они вместе сражались, вместе проливали кровь, вместе веселились и теперь так же, вместе, скорбели — но уже без него.

Долговязый обладатель копны светлых волос с мелкими косами, самый молодой из троицы, отпил из своей чаши последним, его голос был наполнен смесью скорби и решимости.

— В честь нашего погибшего брата! Жив он сейчас или лежит в сырой земле, прежнего Люта с нами больше нет, — покачал головой Сверр и опустил потяжелевший от хмельного напитка взгляд. — Будем нести его наследие дальше, владея мечом с той же доблестью и честью, что и он.

Они снова подняли свои кубки, провозглашая тост в честь нерушимых уз товарищества и чести в дружине, как вдруг Бранимир, слишком усердно занеся вверх кружку, случайно выливает половину её содержимого на проходящего мимо богатыря в дорогой шёлковой рубахе.

Карие глаза двухметрового великана запылали негодованием, лицо исказилось от досады, и он поспешно вытер липкую жидкость с груди — чаша его терпения переполнилась так же, как и кубок стоящего рядом дружинника, что секундой ранее облил здоровенную детину.

— Ты, неуклюжий старый дурак! — с явным раздражением в голосе огрызнулся незнакомец. — Неужели ты не можешь удержать свой напиток, чтобы не расплескать его вокруг дедовскими тщедушными ручонками?

Помутневшие глаза Бранимира расширяются от удивления, но опьянение не смогло унять его гордость. Наоборот, правая рука Вещего Олега от пива только распалился, и с его губ срывает громкий задорный смех.

— Хахаха, мальчишка, это было всего лишь немного пива, притом — отменного! Не стоить так злиться из-за глотка бесплатного пенного!