Книга Жизнь моя, страница 14 – Мишель Пейвер

Никогда раньше он не встречался с миссис Пасмор, и надеялся, что так будет и дальше, поскольку ее голос звучал довольно подавляюще. Он был рад тому, что ни она, ни ее супруг, отчим Майлза, не собирались посещать Ля Бастид во время их пребывания там.

За три года, проведенные Патриком в доме на Норхэм Гарденз, миссис Пасмор ни разу не навестила своего сына. Как и отец Майлза, который был хирургом, как и его отчим, который был судьей. Майлз говорил, что ему все равно, но Патрик думал иначе. И он огорчался из-за этого, хотя и был счастлив, никогда не сталкиваясь ни с кем из них. Ему было неловко принимать благотворительность Майлза, но из-за настойчивости своего друга и вопреки собственным возражениям, он не платил за комнату. В конце концов, для очистки совести он решил, что лучше будет время от времени перечислять некоторую сумму на банковский счет. Майлз их сможет получить потом… Чтобы потратить на наркотики, насколько Патрик знал своего друга…

Друга… Патрика до сих пор поражало: неужели у него есть друг? После ухода его матери он не видел в этом смысла. Зачем привязываться к людям, ведь они могут тебя бросить.

Но Майлз каким-то образом влез к нему в душу. Возможно, потому, что они оба были на пару лет старше остальных на курсе: Патрик — из-за того, что сначала окончил колледж, а Майлз — из-за пересдач, хотя он всем говорил, что был на практике в Гонконге.

Но, как бы то ни было, они прекрасно ладили. Вместе ходили по вечеринкам, где Майлз напивался и дразнил Патрика тем, что тот не пьет; вместе снимали девушек, вместе учились, сдавали экзамены (или, в случае Майлза, проваливали их).

Майлз предпочитал учить Патрика тому, что он называл «предметом первой необходимости». Например, носить воротнички правильной жесткости и не под каким предлогом не закатывать рукава своего свитера, даже если кухня провоняла от жары, и при этом делать вид, что все О.К., — иначе ты будешь выглядеть как ученик начальных классов…

— И скажу тебе еще одну штуку, — вещал Майлз. — Доктор Хант — старый хрен, и против этого не попрешь. Хрен 24-каратный, чистейшей воды хрен!

Это утверждение заставило Патрика рассмеяться: для Майлза каждый был «хреном», включая его самого.

— Майлз, какая тебе разница? Ведь ты не собираешься становиться археологом, ты же будешь генеральным директором Би-Би-Си.

— А ты, Пэдди, мальчик мой, будешь моим персональным психотерапевтом, когда я слягу от напряжения.

— Ясно, ты на этих раскопках не ради трепета находок. Так кто она?

— Я думал, ты никогда не спросишь, дружище. Ах, это Девственница Весталка, чертовски сек-са-пиль-на-я!

С гудением загорелось табло «пристегнуть ремни безопасности». Патрик посмотрел в безоблачное небо, покусал губу. По тому, что рассказал Майлз, Антония Хант казалась персонажем, без которого он мог бы обойтись. Первоклассные английские девушки загоняли его в угол. Они неизменно начинали относиться к нему свысока, как только узнавали, что он из Вайоминга.

— А, это там, откуда ковбои? — спрашивали они. — И, кажется, «Мой друг Флика»? Так откуда, говорите, вы родом? Дюбуа? Это что, город такой?

Он знал, что чересчур остро реагирует на все это, но уже через пять минут начинал чувствовать, что превращается в неуклюжего деревенщину в ковбойке. А эта Антония Хант еще и умная — раздался выстрел с его последней линии обороны.