Книга Жизнь моя, страница 12 – Мишель Пейвер

Кассий понял. Кассий всегда понимал. Он был взрослый и римлянин, но это не мешало ему писать стихи о морских чудовищах и летающих лошадях. И никто ему никогда не говорил, что он «перерос Пегаса». Так или иначе, но когда Кассий был с ней, она ни капельки не боялась Пегаса, хотя Пегас был все-таки конь.

В пещере, когда она объяснила про «Динозавр-клуб», Кассий обещал ей написать стихотворение про трицератопса. Ей хотелось вернуться обратно, к нему. Кассий был единственным человеком, которому она могла рассказать все, что угодно, и он никогда не смеялся над ней и не говорил, что она ошибается.

Она обожала пещеру. Как только она ее нашла, она почувствовала себя уверенной, как никогда раньше. Даже ее икота прекратилась. И она сразу же поняла, что место это — магическое. Именно поэтому она разулась, перед тем как туда войти.

Темнота была удивительно прохладной, пыль между пальцами ног — мягкой, как тальковая пудра, а когда она протянула руку к трещине в скале, вода, набравшаяся в ладошку, была ледяной и прозрачной.

В тот момент, когда она возвращалась ко входу в пещеру, маленькая зеленая ящерка стремительно выскочила у нее из-под ног, обернулась и посмотрела на нее. Она была так близко, что можно было рассмотреть ее бока, раздуваемые дыханием, и шкурку, блестящую и бугристую, как фруктовая пастила. Это было, когда она уже знала, что Кассий тоже был здесь.

— Ведомо мне то место в холмах, —писал он в одном из ее любимых отрывков в книге из кабинета ее отца, — где спускаются боги на землю, //Место, где все, что ни встретишь, //Будет взирать на тебя в молчании и без боязни, //Будь то коза вислоухая, сокол, парящий в зените, //Или зеленая ящерка. //Все в этом месте равны перед ликом //Силы могучей и непостижимой.

— Что это у тебя в руке? — спросил отец, подскакивая к ней.

Она смешалась.

— Я нашла это в пещере, — и робко протянула ему осколок керамики. — Мне кажется, это римский. Красный и блестящий, как в твоей книжке. Может быть, это ключ, которым Кассий пользовался, чтобы прийти сюда? — Но, к ее ужасу, вид ее сокровища только разозлил отца.

— Тони, это так типично для тебя!

Она разинула рот.

— Где ты это нашла, а?

— В пеще…

— Разве ты не знаешь, что если где-нибудь найдешь что-нибудь старое, ты не должна это трогать?

Ее лицо вспыхнуло. Теперь каждую секунду можно было ожидать икоты.

— Ты ведь никогда не слушаешь! Говоришь, что хочешь учиться, а потом делаешь что-нибудь в этом роде. Как какой-нибудь глупый турист, который не знает ничего лучше.

— Я… я могу положить его обратно.

— Нет, не можешь! Не на то же самое место, где ты нашла это! Все, что мы могли бы выяснить по этому специфическому черепку, утеряно навсегда. Из-за тебя!

Она чувствовала себя больной. Они шли в молчании. Уже подходя к мельнице, отец заговорил с ней, чтобы подбодрить, тем голосом, который он всегда использовал, когда чувствовал, что слишком далеко зашел. Она сделала глубокий вдох, обернувшийся глотком.

— Извини меня за находку, папа.

— Не беда, — проворчал он, — это всего лишь осколок глиняного горшка. Их здесь — как грязи. Не о чем говорить.

— Так ты не думаешь, что он…

— Кассий никогда не был здесь, Тони. Это было всего лишь местное святилище для крестьян, если это вообще было святилище, в чем я сомневаюсь.