Книга Дневник Сони Колесниковой, страница 12 – Алиса Болдырева

Пока я размышляла, упершись взглядом в широкую Юркину спину, обтянутую синей курткой, рядом со скамейкой, откуда ни возьмись, появился маленький бело-серый котёнок, и принялся ластиться о мою ногу.

— Ты откуда здесь взялся? — склонившись к нему, произнесла я, в то время как руки уже ласково гладили пушистый комочек. Он потянулся, подставляя под мою ладонь свою крошечную спинку, и от удовольствия громко затарахтел, будто трактор.

— Тишка! Кс-кс-кс! — раздался чей-то голос. Завертев головой по сторонам, я увидела, что в нашу сторону направляется дворник. Заприметив мужчину, котёнок бросился ему навстречу. — Ну, и чего ты пришёл, а? Чего тебе дома-то не сидится? — отчитывал он котёнка, словно тот был ребёнком, а потом перевёл взгляд на меня: — Я живу здесь неподалёку, сразу через дорогу, а этот проказник выскочил вслед за мной, когда я выходил из дома. Я то сослепу и не заметил его. Эх, ты!

Котёнок лишь мяукнул, и снова потёрся о ногу дворника, вынуждая меня засмеяться.

— Я Константин Викторович, — представился мужчина, притулив свою метлу к скамейке. На вид ему было чуть за пятьдесят, пшеничного цвета волосы, хорошо так тронутые сединой, невысокого роста. — А я тебя здесь раньше не видел, — взгляд бледно-голубых, почти выцветших глаз неторопливо прошёлся по моему лицу, пока он опускался на скамейку рядом.

Между металлических прутьев забора, возле одного из белёных тополей, показался здоровенный рыжий кот, и глупый несмышлёный Тишка, бросился прямо к нему.

— Меня Соня зовут. Соня Колесникова, — ответила я, с волнением поглядывая на пушистого котёнка. — Я раньше в другой школе училась. Да и в другом городе, — мои губы растянулись в слабой улыбке.

— Вот как? — Константин Викторович сунул руку в карман своей тёмной спецовки. — Значит, будем знакомы, Соня!

Не успела я ничего ответить, как увидела, что Тишка, шустро юркнув к рыжему коту, выгнул спину дугой, зашипел; пушистая шёрстка его встала дыбором.

— Ой! — само собой сорвалось с моих губ, и, испугавшись, что котёнку сейчас достанется от матёрого котяры, я поспешила к ним. Подхватив на руку Тишку, тело которого словно обратилось в твёрдый камень и совершенно не гнулось, я понесла его обратно к скамейке. Всю дорогу он шипел и пытался вырваться, едва не расцарапав мне руки своими острыми когтями.

— Тишка, Тишка! — пожурил Константин Викторович, а шустрый котёнок, всё ещё недовольно фыркая и дёргая усами, перебрался к нему на руки. Немного повертевшись по кругу, он улёгся, свернувшись калачиком, и больше не предпринимал попыток убежать.

— А вы давно здесь работаете? — поинтересовалась я, чтобы поддержать разговор.

— С восемьдесят третьего года, — отозвался Константин Викторович. Он наблюдал за тем, как Тишка дремлет, и крохотное тельце котёнка во сне едва заметно подрагивает, но мне показалось, что блеклые глаза его видят перед собой что-то совершенно другое, чего, увы, не могла увидеть я. — А ты почему домой не идёшь? — спросил он, и поднял на меня глаза. Всего на секунду в их глубине мелькнула боль, давняя и тоскливая, но она так быстро исчезла, будто её и не было вовсе. А может, мне просто показалось? — Неужели ничего не задали?

— Если бы! — вспомнив про пресловутое сочинение, я хмыкнула, но это вышло чересчур нервно. Тетрадка по русскому языку прямо-таки прожигала мой дипломат, и я невольно покосилась в его сторону. Вдруг уже дымится?