Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 299 – Маргарет Джордж

Не дожидаясь ответа, я вышел из этой клоаки и направился в юго-восточный угол монастырского двора, где, по моим предположениям, должно было находиться настоятельское жилье.

Толстяк с потрясающей скоростью понесся в ту же сторону, стараясь опередить меня.

— Не спешите! – повелительно осадил я торопыгу. – Я запрещаю вам входить туда первым. Мне хочется посмотреть на ваши апартаменты в их обычном виде. Оставайтесь пока с моими людьми!

Услышав последнее распоряжение, мои сподвижники, и юные, и видавшие виды, мгновенно окружили приора, взяв его в заложники. Я решительно подошел к двери и распахнул ее.

Моему взору предстало подобие восточного чертога удовольствий – такое можно было сотворить только в полном бреду. Пол, устланный подушками, стены и потолок, задрапированные дешевыми, ярко раскрашенными полотнищами, перины и кушетки вместо кресел и кроватей, разноцветные корзины… Даже сильный запах ладана не заглушал зловоние разврата.

Я разразился хохотом. Что за жалкое и смехотворное зрелище!

В одном углу темнели кованые сундуки. Открывая их, я ожидал увидеть поддельные украшения, такие же несуразные, как эти султанские палаты. Но камни оказались настоящими. С изумлением я извлек огромный кроваво-красный рубин, который словно кичился своей неоспоримой ценностью. Рядом маслянисто поблескивал черный жемчуг характерного темно-серого оттенка.

— Где вы раздобыли сокровища? – спросил я настоятеля, с мрачным видом стоявшего в дверях под охраной Невилла и Болейна.

— Их… подарили нашему монастырю.

— Очевидно, с неподдельной верой в ваше благочестие? А вы, в свою очередь, дали обет неустанно и истово молиться о спасении душ дарителей?

— Да.

— Ну и как вы исполнили данное обещание? – Не дожидаясь, пока он придумает очередную увертку, я грозно продолжил: – Не трудитесь лжесвидетельствовать. Мы видим, как вы тут молитесь!

Интересно, что за трофеи хранятся в больших корзинах? Я откинул плетеную крышку.

— Не открывайте! – вскричал настоятель, пытаясь вырваться на свободу. – Не надо!

Гибкая темная лента стремительно вылетела из корзины. Я тут же опустил крышку, но тварь мгновенно исчезла между подушками.

— Это мои питомцы. Они… они… – он помедлил, подыскивая убедительную причину, – отпугивают крыс.

— Болван! Об отсутствии крыс должны заботиться ваши монахи! – взревел я. – Уж не схожу ли я с ума? Или грежу? Неужели мы находимся в монастыре? Дормиторий полон похотливых пьяниц, в монастырских строениях и угодьях царит полный хаос, поскольку о благочестивых трудах и молитвах тут давно позабыли, а глава сего заведения осуществил школярскую мечту о любовном гнездышке и завел в нем домашних питомцев, которые шипят и ползают!

— Все это, ваша милость, отмечено в предоставленном вам отчете, – самодовольно прибавил Кромвель.

Настоятеля отпустили, и он стал шарить под подушками в поисках змеи.

— Катберт сбежал, – стонал он.

Мои придворные начали безудержно хохотать, повалившись на шелковые подушки.

— Вы можете придавить Катберта! Прошу вас, господа, не…

— Еще и Катберт!^[80] – воскликнул я. – Значит, вы назвали змею в честь святого? Воистину, уж за одно это вы достойны осуждения.

Мои спутники, похоже, были в восторге от мнимого гарема. Я оставил их там поразвлечься в ожидании ужина – пусть гоняются за Катбертом, если он еще не улизнул из покоев, – а сам вышел во двор и решительно направился в ту сторону, где обычно размещались уединенные монашеские кельи. Вдруг я найду хоть какой-то проблеск веры, чудом уцелевший в падшей обители.