Книга Генрих VIII и шесть его жен. Автобиография Генриха VIII с комментариями его шута Уилла Сомерса, страница 302 – Маргарет Джордж

Бьюли уже давно показался на горизонте; краснокирпичные башни вызывающе пронзали синеву небес. Издалека завидевшие наше приближение дворовые слуги принялись расчищать дорогу, разбрасывая снег во все стороны. Его белоснежные хлопья сверкали на солнце.

Для начала нам предложили подождать в караульной башне. Неожиданный королевский визит привел всю челядь в страшное замешательство, каждый выслуживался как мог. Этого мне как раз хотелось избежать.

— Нет, мы лучше сразу пойдем дальше! – заявил я.

В облицованной плитками приемной было пусто, не считая застывшего в благоговейном страхе юного пажа.

— Ваша милость… ваше величество… – лепетал он.

— Могу я видеть камеристку (какой же титул назвать?)… моей дочери?

Леди Купей, управляющая всеми делами Марии, вплыла в зал, поправляя съехавший набок головной убор. Увидев меня, она рухнула на колени.

— Ваше величество…

— Давайте без церемоний. Я желаю поговорить с дочерью, – сказал я, поднимая ее. – Остальные будут рады погреться у камина и разделить с вами трапезу. По-моему, время как раз близится к обеду.

В воздухе действительно витали ароматы пекущегося хлеба и жаркого. Мои продрогшие и изголодавшиеся спутники, должно быть, упивались ими в предвкушении. А мой голод подавляло желание видеть Марию.

— Да, ваше величество.

— Тогда пригласите леди Марию, – приказал я, отпуская камеристку, – а я подожду ее в уединении святого места.

В скромной молельне дворцовой церкви стояли скамеечки для молитв. Со стен на меня смотрели лики святых. А под образом Богоматери лежали два камня. Это удивило меня.

Дверь открылась. Вошла Мария.

«Она стала женщиной».

Эта нежданная, непредсказуемая мысль вихрем пронеслась в моей голове.

— Мария!

Мы обнялись. Слегка отстранившись, я взглянул на нее.

В нашу предыдущую встречу она выглядела еще ребенком, хотя тогда, сжигаемый безумной страстью к Анне, я мало что замечал. В шестнадцать лет лицо дочери еще хранило некоторые детские черты, черты знакомой мне с младенчества девочки.

В восемнадцать лет от них не осталось и следа. За время нашей разлуки она совершенно преобразилась.

— Ваше величество.

Она низко склонилась.

— Нет. Называйте меня отцом, – решительно возразил я.

— Как вам угодно. – Ее тон, благопристойный и холодный, говорил о многом.

— Мария, я… очень рад видеть вас.

Мне хотелось снова обнять ее, поболтать с ней, как раньше, посмеяться.

— И я рада видеть вас.

Все та же благопристойность. Неужели так необходимо держаться с чопорной строгостью, точно мы на мессе?

— Дайте же мне посмотреть на вас.

Вечная родительская просьба.

Передо мной стояла миниатюрная стройная женщина. Серые глаза подчеркивали белизну ее лица. Цвет золотистых волос начал меняться, как в свое время у Екатерины. От меня Марии досталась самая непривлекательная черта – маленький рот, который ее не красил. Когда она поджимала тонкие губы, они морщились. Однако наряд ее был прекрасен, и, хотя еще не наступило обеденное время, Мария надела изысканные драгоценности. Она вообще держалась с королевским достоинством и взирала на меня с полнейшей невозмутимостью, ни разу не опустив глаз. Родительские черты воплотились в ней в поразительном и чудесном смешении.

— Вы удовлетворены моим видом? – произнесла она тихим неприветливым голосом, словно хотела напомнить: я сама по себе и мое близкое родство с вами не играет особой роли.