Книга Только с тобой, страница 71 – Стефания Романова

— Я знал, что родился счастливчиком, — продолжая смотреть на Лизу, заключил Владимир.

— Отчего?

— В день моего рождения, на небе сияло две радуги, и они танцевали, — рассказывала мама.

— Мама? Ты разве можешь помнить это?

— Это помню. Она сказала тогда: «Что бы не произошло, не бойся, все наладится — ты счастливчик».

Они молча сидели в темной тишине, только глаза горели, выдавая их чувства.

Их ночь была такой же нежной и горячей, как всегда. Он покрывал ее тело нежными поцелуями, она отвечала едва слышимыми всхлипами. Он брал ее нежно и страстно одновременно. Ее душа начинала играть пассакалия Генделя/Хальворсен — музыку ее любви. Она закручивалась вверх, словно спираль — туда к блаженству и дальше — к звездам, а потом слетала вниз под нежный стон. Он этого всегда ждал и его внутренний голос начинал кричать и петь под аккомпанемент ее музыки. Они засыпали¸ уставшие от ласк и любви, сплетясь руками и ногами, как обычно, а клавесинная сюита пассакалия торжественно-печального характера с повторяющимся одним и тем же темпом в басу, переложенная для фортепиано, продолжала звучать, внедрясь в их сны.

Лиза помогала Владимиру одеваться. Выглаженный костюм висел на плечиках, белоснежная рубашка блистала рядом на стуле.

Владимир так же красив, как и прежде, высокий, статный, возраст его только красил, немного посеребрив виски, придав взгляду уверенности, а мозгам мудрости. Сегодня его вызвали в Министерство путей сообщения. Его уже приглашали в горком партии для беседы и общения. В 1950 году Владимир окончил Московский институт инженеров железнодорожной отрасли, переведясь с геологоразведочного института, работал на Курском вокзале несколько лет, сейчас трудился в должности начальника Белорусского вокзала.

Лиза переживала, ей бы хотелось, чтобы они все оставили мужа в покое. Она в этом году только согласовала отпуск свой и его. Собирались ехать в Пятигорск на грязи и сероводородные ванны. Ежегодные поездки в санатории приносили ему пользу, старые раны болели меньше. Им это новое назначение срывало все планы, Лиза боялась, что в этом году он в отпуск уйти не сможет.

Вечером вся семья ждала возвращения Владимира за накрытым столом. Лиза заметно нервничала, девочки шумели. Алла росла серьезной аккуратницей. Каждая ее вещь лежала на своем месте, все в ее поведении было по правилам, отвечала на вопросы она вдумчиво, что-либо предлагала рассудительно, чем нередко смешила до слез отца. Она была папина дочка во всем. Похожая на Лизину мать, имела все манеры отца. Умная, начитанная, училась хорошо, прилежно вела себя. Только один раз за все время ей сделали замечание, когда она на уроке читала «Тимур и его команда» Гайдара в десятый раз, пряча книгу под партой.

Анна была другая: веселая, легкомысленная хохотушка, красивые голубые глаза ее выражали лукавство и любовь ко всему земному. Учиться она не любила, а вот наряжаться обожала и все в материны наряды, которые ей были не в пору, но безумно шли. Сестры часто ссорились, чем огорчали Лизу.

Владимир зашел в квартиру. Лиза бросилась его встречать.

— Ну что? Да, говори уже! — нетерпеливо требовала она.

— Заместитель министра путей сообщения вам подойдет?

— Неет! — воскликнула она.

— Да, да, так.

Лиза смотрела на него жалеючи, хватит ли у него сил на такую работу. Допоздна сидели за столом, девочки давно пошли спать. Эмоции, их переполнявшие, были и приятные, и тревожные, и волнительные, и пугающие. Владимир сидел в кресле, в брюках и рубашке, задумчиво. Лиза переоделась за ширмой в бархатный халат, уютные тапочки.