Книга Прививка от любви, страница 70 – Мария Архангельская

— Лилиан, — Фредерик закинул рюкзак на плечи, и мы все вместе принялись спускаться в ложбину, через которую намеревались миновать последнюю цепь холмов перед отрогами, — но ведь, если подумать, все чувства — это игра гормонов и электрических импульсов в клетках и рецепторах. Но ведь в подлинности остальных чувств вы не сомневаетесь?

— Нет, не сомневаюсь. Но я не понимаю, почему именно это чувство обозвали так возвышенно, и так по нему воздыхают, когда есть другие, куда более точные определения. Похоть, например. Или желание, если уж обязательно нужно облагородить. Секс — естественная потребность человека, а из неё почему-то сделали фетиш.

— То есть, по-вашему, всё сводится к физиологии?

— К ней всегда всё сводится, в конечном счёте.

— А как же дружба, например?

— Дружба?

— Ну да. Удовольствие, которое мы испытываем от общения с другим человеком, при том, что ни секса, ни чего-либо материального нам от него не нужно.

Я едва не брякнула, что с дружбой тоже нужно быть поосторожнее, потому как никогда доподлинно не известно, что другому от вас нужно на самом деле. Однако если подумать, правда в словах Фредерика была. Да, меня предали, и я предала, но ведь было время бескорыстной дружбы с товарищами, которые мне ничего плохого не сделали на самом деле. И я до сих пор ощущаю отголоски той преданности, мешающие мне сделать то, что может причинить им вред хотя косвенно, какую бы выгоду это ни сулило для меня лично.

— Но ведь всё равно всё это вырастает из инстинктов. Дружба родилась потому, что нашим предкам — да и нам — было легче выживать не в одиночку.

— Вы правы, — согласился Фредерик. — Дружбы выросла из стайного инстинкта, и любовь — из инстинкта продолжения рода. Но фундамент — ещё не всё здание. Нельзя сводит дружеские чувства только к взаимной выгоде, а любовь — к сексу.

— А что там ещё есть, кроме секса?

— Лилиан, для этого достаточно открыть или посмотреть любое произведение, повествующее о любви.

— Лично я в них ничего не вижу, кроме глупостей, совершенных под влиянием всё тех же гормонов. Но здравомыслящий человек должен действовать на трезвую голову. Вот в вашей семье хоть кто-нибудь принимал важное решение, основываясь на так называемой любви?

К моему удивлению, они оба заулыбались: и Фредерик, и Альма, до сих пор молча слушавшая наш спор.

— О, — протянула Альма, — наши предки могли бы многое рассказать вам о любви. Начиная с нашего отца.

— Можно сказать, что браки по любви — это наша семейная традиция, — добавил Фредерик.

— Вот как?

— Да, у наших родителей была история, достойная пера романистов. О юноше из семьи миллионеров, который полюбил бедную девушку, и ради неё едва не отказался от наследства и семейного бизнеса. Собственно, даже и отказался, они несколько лет жили как простые смертные, отец служил в каком-то учреждении, мама работала в больнице медсестрой — собственно, там они и познакомились, когда отец попал на больничную койку после аварии. И только после рождения Альмы наш дед сменил гнев на милость.

— Так вы же что-то говорили о том, что у Фредерика дело, унаследованное от матери, — обратилась я к Альме.

— Так и есть, — кивнула она. — Мама не захотела жить на содержании у мужа и потому начала строить собственное предприятие. Сначала с его поддержкой, а потом сама.