Книга Переписать сюжет. Книга 1, страница 75 – Мария Архангельская

— С вашей помощью, разумеется. Зная о том, как идут дела, вы совместно сможете выработать план.

— А откуда мне знать, что это не обман и не ловушка? Вы только что сами признались, что глава Мэй чувствовал удовлетворение при виде разрушающегося Линшаня. Как знать, быть может, он воспользуется знанием наших дел не для того, чтобы помочь мне, а чтобы уничтожить весь мой орден?

На самом деле Линьсюань знал ответ на этот вопрос, быть может, даже лучше, чем сам посланец. В книге, в которой он теперь имел честь обитать, было несколько эпизодов, написанных от лица главы Мэя, так что для Линьсюаня не были секретом его планы и взгляды на политику. Мэй Цзыдянь действительно не хотел уничтожать Линшань. Ослабить, поставить в зависимость от себя, чтобы стать гегемоном Севера, а то и всей Центральной равнины — это да, кто ж от такого откажется. Но идеалом государственного устройства для главы Мэя было то, что в мире Андрея называли феодальной раздробленностью. Когда каждый знатный клан правит своим куском земли, как это было в древние, почти легендарные времена, ещё до династии Цзюэ, только тогда высшим классом была земельная аристократия, а сейчас её сменили заклинатели. На самом деле глава Мэй и против императора ничего не имел — до тех пор, пока тот совершенствовал личные добродетели, приносил жертвы Небу за всю Поднебесную и послушно кивал головой, когда собиравшиеся раз в несколько лет к его двору уездные властители из вежливости ставили его в известность о своих планах. Ну, ещё порой можно было уступить императору роль третейского судьи, когда конфликт сам не решается, а воевать из-за него не хочется.

Но пришедший к власти после падения династии Цзюэ Чжэн Гуан имел совсем другие взгляды на идеальное государство. Он посмел настаивать на том, что не только заклинательская верхушка, но и все жители Поднебесной, даже чернь, обитающая на принадлежащих клану землях, отныне являются подданными его, императора, а вовсе не главы Мэя. Этого, разумеется, стерпеть было невозможно.

— Мастер Хэн… — посланец тяжело вздохнул. — Неужели слова столь уважаемого главы вам недостаточно?

— Увы, господин посланец. Я — человек циничный и не считаю, что уважение, которое я, несомненно, питаю к главе Мэю, является гарантией его правдивости.

— Что ж, я передам главе Мэю ваше мнение о нём. А пока — оставим вопрос его правдивости в стороне. Готовы ли вы на такое сотрудничество?

— Прошу прощения, но этот вопрос в стороне оставить невозможно. Потому что без его разрешения наш разговор теряет всякий смысл. Я не собираюсь осушать пруд ради рыбы. Мне нужны гарантии — и тогда я дам свой ответ.

— Какие же гарантии вы хотите получить?

— А вот это пусть решает глава Мэй, — отрезал Линьсюань. — И странно мне, что столь мудрый человек не обдумал этот вопрос заранее.

Посланец помолчал. Похоже, наглость Линьсюаня его впечатлила.

— Что ж, я передам, — повторил он в конце концов. — Вы часто бываете в городе? Знаете лавку господина Се?

— Это… которая лавка? — Линьсюань нахмурился.

— Сразу за Ивовым мостом.

— А… Да, знаю.

— Когда глава Мэй пришлёт вам свой ответ, перед ней повесят фонарь в виде кролика. Приходите сюда же, здесь достаточно безопасно.

— Договорились.

Посланец, не говоря больше ни слова, подхватил свою шляпу, поднялся и исчез за дверью. Линьсюань задумчиво посмотрел на кувшин, но решил, что ещё одна чарка будет уже лишней.