Книга Новые пути. Книга 2, страница 120 – Мария Архангельская

Идиллию прервал старший ученик Чжаньцюна.

— Шишу**, — поклонился он, остановившись у порога беседки.

— Что такое? — откликнулся за всех Баовэнь.

— Учитель велел передать шишу Ли Ломину и шишу Хэну приказ завтра с утра сопровождать его в обитель Шэнхуа.

— Зачем? — удивился Ломин.

— Этот ученик не знает.

— Что ж, передай главе, что приказ будет исполнен.

— Зачем Линшань понадобился монахам? — удивился Баовэнь, когда ученик ушёл. — Или монахи нам?

— Ты меня спрашиваешь? У нас с ними никаких споров нет.

— Может, они хотят уладить какой-то другой спор? Обитель Шэнхуа традиционно берёт на себя роль посредников в переговорах. Может, они хотят помирить нас с Гу?

— Зачем гадать? — вмешался Линьсюань, отворачиваясь от перил. — Можно просто пойти и спросить.

— У кого?

— У главы Ши, разумеется.

Ли переглянулись. Кажется, бесцеремонность Линьсюаня их несколько покоробила. Ну да, ну да, как же можно требовать отчёта у главы?

— Ну, как хотите, — Линьсюань пожал плечами. — А я спрошу.

Чжаньцюн, похоже, был не в духе, однако шиди принял и отвечать не отказался.

— Это будет большое экстренное собрание, и созывают его Мэи, — коротко проинформировал он. — Шэнхуа — просто нейтральная территория, где быстро могут собраться все, невзирая на противоречия. Насколько я понял, речь пойдёт о восстании и Чжэн Жуйине.

*Полулегендарная битва XI в. до н.э., в результате которой династия Шан-Инь сменилась династией Чжоу.

** Младший соученик(и) учителя.

— Эти негодяи не ведают ни страха, ни стыда! — глава Инь возмущённо фыркнул. — Она нападают на сборщиков налогов, убивают чиновников и наместников! Никакого житья от них не стало.

— Очень хорошо вас понимаю, глава Инь, — кивнул глава Мэй. Позади и слева от него с постной физиономией сидел Мэй Шанвэнь. Справа расположился Чжун Ханьюй. Вообще-то глава Чжун мог бы рассчитывать представлять на этом собрании самого себя, а не сидеть за спиной главы Мэя в числе прочих свитских — как-никак, клан Чжун, хоть и был вассальным, но силой не уступал иным независимым. А многих и превосходил. Но, видимо, Мэй Цзыдянь решил иначе.

— Они разграбили управу Цзянчэна, убили градоначальника и его подчинённых! Сожгли дом брата моей жены, и я до сих пор не знаю, жив ли он! Что будет дальше? Признаться, до сей поры я думал, что волнения в округах не представляют особой угрозы. Но Цзянчэн — это не шутки!

— Мятежники становятся нашей общей проблемой, — глава Мэй обвёл взглядом ряды столиков, за которыми расположилась верхушка заклинательского сословия. — Пока бунтовала только Чжунъюань, мы считали это нашей внутренней бедой и не тревожили собратьев. Но теперь, полагаю, кланы должны объединиться, пока не стало слишком поздно!

Глава Инь закивал, демонстрируя трогательное единодушие со своим недавним противником. Похоже, взбунтовавшийся город испугал его не на шутку, заставив отодвинуть прежние заботы и амбиции. Линьсюань хмыкнул про себя. Интересно, как там в Цзянчэне было с отрубленными головами и переполненными тюрьмами? Люди не звереют без причин. Хотя… бунт есть бунт, даже если он начинался как праведное возмущение, не нужно многого, чтобы он перешёл в бессмысленную и беспощадную стадию. Кто поручится, что цзянчэнские чиновники и заклинатели не были добросовестными и честными и не пали невинными жертвами нерассуждающей ненависти, порождённой не ими?