Книга Шрамы седьмого чародея, страница 93 – Алессандра де Амальфи

В глазах Ариэллы не было страха. Она твердо смотрела на того, кого уже привыкла называть отцом – пусть даже со скрипом, заставляя одеревеневшие челюсти двигаться. Линтон приближался к ней, напротив, расслабленной походкой и гуляя взглядом по комнате. Едва не стоивший мне жизни клинок болтался на поясе, грозясь вот-вот оторвать державший его ремешок.

– Подумайте о сыне, – призвала Ариэлла. – О внуке. Я знаю, что вы хотите сделать, но все еще не могу поверить, что вас так легко оказалось убедить в подобной глупости.

– Сын уже вырос и нежится в объятиях фаворитки, о нем мне незачем беспокоиться. А внуку давно пора повзрослеть. Ты его разбаловала.

– Я его любила. – Ариэлла едва не дернулась, чтобы взглянуть вправо, но побоялась выдать Фабиана и сдержалась. – Пусть и помню, что в вашей семье это не принято.

– Любовь развращает мужчину.

– А жадность убивает душу.

Линтон рассмеялся – хрипло, раскатисто. Фабиан сжался, обхватил себя руками. Казалось, смех деда пугал его куда сильнее угроз.

– Душа нужна, только если потом ее примут в Эмеррейне, – поучительно произнес Линтон и махнул рукой. – И раз уж это так маловероятно, зачем о ней переживать?

Он сделал шаг вперед, и Ариэлла отпрянула, но по резкому выдоху и сжатым губам стало понятно – тут же об этом пожалела. Линтон медленно снял с пояса кинжал и вытянул руку, чтобы помахать им перед лицом невестки, но когда Ариэлла попыталась выхватить оружие, ловко притянул его к себе.

– Если отдашь силу по собственной воле, я не стану причинять тебе вред, – спокойно напомнил Линтон. Казалось, уже в сотый раз.

– У меня нет никакой силы.

– Снова ты о своем… Хорошо. Но помни, что ты сама выбрала этот путь.

Линтон присвистнул, и дверь за его спиной приоткрылась, впуская невысокого стражника в легких кожаных доспехах. Он быстро принял предложенный кинжал и с неуверенностью взглянул на Линтона. Тот кивнул. Но стражник едва успел сделать полшага, как шторы заколыхались, из-за них выскочил Фабиан, и его крик: «Нет!» заполнил комнату.

Линтон схватил стражника за локоть, останавливая, и попытался не разозлиться. Пока Фабиан загораживал мать, его дед за секунды совладал с собой и радушно улыбнулся, раскинув руки, словно приглашал внука обняться.

– Ну ты чего, Фаб? Не рад меня видеть?

Но Фабиан смотрел только на стражника, в чьих руках поблескивал клинок.

– Уйди, – бросил он чужим голосом.

Ариэлла наклонилась к сыну и быстро, взволнованно зашептала:

– Дорогой, не глупи, просто иди к себе в комнату, и мама…

Линтон не имел привычки терпеть, когда кто-то вставал на его пути, даже если это были ближайшие родственники, поэтому взял все в свои руки: наклонился, схватил внука за край рукава и потянул, чтобы прижать к себе. Пока Фабиан вырывался и выкрикивал ругательства, совсем не свойственные ребенку его возраста, Линтон кивнул стражнику. Сглотнув, тот последовал безмолвному приказу.

По коже маленького Фабиана поползло что-то черное – едва выглянуло из-под рукава и мелькнуло у ворота рубашки. Я знал эти следы так хорошо и настолько отчетливо помнил, какое чувство при этом возникает, что не упустил бы их из виду даже в полной темноте. А вот Линтону наполняющиеся божественной тьмой жилы были незнакомы, как бы сильно он ни жаждал этими силами завладеть. Потому-то он и упустил момент, когда мог все изменить.