Книга Шрамы седьмого чародея, страница 89 – Алессандра де Амальфи

— Глава Гептагона не соизволила встретить меня лично и отправила сторожевого пса? – поинтересовался Фабиан.

Верхняя губа Холдена дрогнула, но он быстро вернул самообладание.

— Госпожа директор не желала мешать трогательной сцене воссоединения некогда невесты и жениха. Дала вам время. Великодушно, не правда ли?

— Великодушно было бы не отправлять дочь в постель к мужчине, который мог ее убить. – Фабиан вытащил меч из ножен и, показательно покрутив им, встал в стойку. – И убил.

За моей спиной кто-то зашипел, и я бы набросился, посчитав, что на меня вот-вот нападут, если бы не понял: только Тень могла так подкрасться. Ей было совестно, что Фабиан брал на себя ответственность за смерть Лорелеи, но это был единственный логичный ход – так мы контролировали гнев Кьяры. Когда он сосредоточен на Фабиане, мы знали, куда она будет бить, могли предположить, чего ждать. У нас и без того было слишком много слабых мест.

Одно из них – в заложниках у Гептагона.

— Эту милую леди нельзя было оставлять в живых, – тягуче произносил Холден, одной рукой по-хозяйски держа Иветт за талию, а второй водя пальцами по ее щеке. – Но я настоял. Как бы ты ни был жесток, все же о даме, которую втянул в свою жизнь и все это, наверняка позаботишься. Я не прав?

— Я даже не знаю, когда говорил с ней, а когда – с чародейкой, прятавшейся за ее лицом. Она не представляет для меня никакой ценности.

Иветт поникла. Потухла последняя искра, едва теплившаяся в глазах. Вряд ли она верила, будто Фабиан испытывал к ней нежные чувства, но – если я правильно понимал, когда встречался с ней настоящей – не могла на это не надеяться. Пусть поначалу я не знал, в чем дело, теперь женщин, деливших одно тело, несложно было различать. Иветт, которая любила поэзию и восторгалась при виде бабочек, стояла сейчас посреди площади; ее мечты, семья, будущее – все оказалось развеяно по ветру. А та, которая должна была помочь ей разрушить все, кроме собственного благополучия, осела пеплом на земли Тэлфорда и просторы Нетрикс. Теперь я вспоминал грубости Иветт с усмешкой. Страшно представить, насколько Лорелее отвратительно было притворяться моей женой.

Наверное, так же, как и мне – чьим-то мужем.

— Не разочаровывайте меня, ваше величество. – Звук, казалось, шел отовсюду: налетал со всех сторон, пробирался из-под земли и падал с небес. – Будьте благородным воином, каким вас все считают. Или это слухи?

Голос явился раньше тела, но вскоре Кьяра вышла из клубов дыма, возникших в нескольких шагах позади Холдена. Я ожидал, что она будет демонстрировать свое величие, появится с гордо поднятым подбородком и окинет Фабиана презрительным взглядом. Но она будто проговаривала заученный текст, спутав эмоции, заложенные автором пьесы. Издевка сменилась горечью разочарования. Презрение – первородной яростью, которой даже я в ее глазах прежде не видел.

— Выходи, Эгельдор, – скривилась Кьяра. – Тобой тут повсюду пахнет.

Я не стал сопротивляться: ухмыльнулся и расслабленно подошел к Фабиану. Вдалеке за спиной Кьяры появилась Томико и с абсолютным безразличием на лице приблизилась к союзникам. В голове мелькнула мысль, что о двух других Верховных Кьяра не сказала ни слова. Знала ли она, что они здесь?

При виде меня губы Иветт задрожали, а плечи задергались, но она не проронила ни слезы.