Книга Шрамы седьмого чародея, страница 44 – Алессандра де Амальфи

— Выходит, вы хотели, чтобы король сошел с ума от ярости, – медленно произносила Зария, – чтобы затем остановить его? Стать великой спасительницей, не допустившей конца мироздания?

Кьяра молчала. Лорелея тихо всхлипывала. Впрочем, это могла быть и не она, но кто еще, если подумать, проронил бы слезу, как не дочь, преданно следующая за матерью даже в самые темные моменты ее безумия.

— Сколько невинных погибнет, пока вы не выполните задуманное? – спросил Тристрам с нажимом. – Тех самых, что вы клялись защищать? Отвечайте!

— Неужели ты веришь этому… изуверу? Тристрам, подумай, сколько раз он врал, преследуя свои цели. Как можно ставить его слова выше слов главы Гептагона? – Холден говорил спокойно, вкрадчиво, будто его, как всех прочих, не выставили идиотом, и тем самым беспощадно себя выдавал. – Он просто хочет избежать суда.

— А ты? – не унимался Тристрам. – Ты ничего не хочешь сказать? Что это несправедливо по отношению к тем, кто пострадает, случайно попав под руку? Что планировать собственное вознесение неправильно? Что нельзя обманывать доверие людей и заставлять их помогать тебе на пути к личной цели?

— Меня никто не обманывал.

— Ну и союзника же ты выбрала, – произнес я, приоткрыв глаза. Единственное я видел ясно: Кьяра восседала на своем законном месте, в середине ряда, во главе суда, положив руки на подлокотники, и улыбалась. – Его с тобой в Эмеррейн не пустят.

— Мне и не надо, – фыркнул Холден.

— Он увидит твою славу, и зависть сожрет его точно так же, как в детстве, когда он не выносил даже мысли, что кто-то сможет его затмить. И ты не учла еще один момент.

Тристрам привлек мое внимание, ударив себя по бедру и кивнув на Зарию. Та тоже кивнула. Я даже проморгался, не поверив первой возникшей мысли. Или этим двоим нравится заигрывать в неподходящих для этого местах? Но Тристрам еще раз пошевелил пальцами, пристально глядя на меня, и показал последовательность пассов. Чудно.

Вот только у меня не было магии.

Кьяра медленно приподняла подбородок.

— Удиви меня.

— Чтобы вознестись, нужно умереть.

Зария подняла руки. Я невольно пригнулся, вжав голову в плечи. Нечто горячее обвило запястья, зашипело и… упало вместе с путами – и железными, и теми, что сдерживали меня по-настоящему. Я вскочил, воскликнул что-то неясное, но полное энтузиазма, и расправил плечи. Сила с приятным давлением наполняла каждую клеточку тела. Тристрам тем временем защищал от Холдена Зарию, уже успевшую попасть под удар, а Лорелея смотрела на происходящее сквозь пальцы – в прямом смысле. Она закрыла лицо ладонями, словно дитя, иногда выглядывая и снова прячась, а плечи ее подрагивали, будто она рыдала от охватившего ее страха.

Кьяра не сдвинулась с места, не изменила надменного выражения лица, только чуть приподняла руку, чтобы небрежно махнуть, и сказала:

— Хватит. Пусть идут.

Тристрам, воспользовавшись мгновениями милосердия и зная, что они могут продлиться недолго, подхватил Зарию. Обычно громоздкая, громкая и грубая, она казалась такой… слабой и маленькой. В руках добродушного медведя теперь лежал не ядовитый скорпион – лишь безобидная змейка, разве что иногда обнажающая клыки. Тристрам создал портал и, прежде чем исчезнуть, одними лишь губами прошептал: «Беги».

Сделать это оказалось не так легко: силы возвращались, и возвращались стремительно, но использовать их все еще удавалось с трудом, а портал, несмотря на свою простоту, требовал много энергии. Я старался тщательно представить, куда хочу попасть, но мысли путались и сбивались в кучу, тем более я совсем не знал, куда бежать. Секунды, прошедшие между побегом Тристрама и открытием пространственного разлома, показались вечностью.