Книга Чудесные механизмы, страница 299 – Цинхань Цэцэ

Ханчжоу.

Лодка, плывущая на юг из столицы, медленно вошла в город по каналу. А-Нань, погруженная в раздумья, одна лежала на палубе, уставившись на выстроившиеся в ряд дома на берегу.

Когда лодка причалила у ворот Юнцзинь, девушка сошла на берег и вспомнила, как в прошлый раз, когда она приплыла в Ханчжоу, ее подвезла лодочница Пиннян, а ее дочка – Наньнань – с упоением слушала ее истории.

Всего два-три месяца прошло, а столько всего изменилось, так стремительно.

А-Нань помнила, что второй дядя Наньнань жил как раз у ворот Юнцзинь, и спросила у тетушки на дороге, как пройти к его дому.

Только войдя в переулок, она увидела нескольких детей, играющих в волан. А-Нань подняла взгляд и заметила, что одна из девочек в пестрой кофточке и с волосами, убранными в два пучка, и есть Наньнань. Ее лицо, казалось, округлилось, щечки были розовыми и мягкими, блестели в солнечных лучах, пробивавшихся сквозь листву. А-Нань остановилась у входа в переулок и невольно улыбнулась – с облегчением и легкой грустью.

— Хватит играть, помогите мне чистить семена лотоса! – позвала детей жена второго дяди Наньнань. Трое малышей уселись на порог чистить лотос, а женщина села рядом, занявшись чисткой водяных орехов. – Сегодня приготовлю жареный лотос с водяными орехами. Вы же все любите рыбу, а я только что купила на реке двух карасей, жирных и больших… Наньнань, тот лотос, что ты чистишь, такой нежный, попробуй, сладкий?

Наньнань сунула в рот очищенное семечко и рассмеялась:

— Сладкий!

— У меня тоже сладкий!

— И у меня!

Наперебой загалдели двое двоюродных братьев Наньнань.

— Ну хватит, не ешьте больше, а то потом не из чего будет готовить…

Пока А-Нань наблюдала за семейной идилией, сзади раздался знакомый низкий голос:

— Наньнань сейчас живет хорошо, можешь не волноваться.

А-Нань вздрогнула и обернулась. Солнце, светившее из-за спины юноши, отчетливо очертило его прекрасный силуэт – это был Чжу Юйхэн. В сердце девушки вспыхнула радость от встречи, но она тут же сжала губы, молча отошла на два шага от переулка и, нахмурившись, спросила:

— Ты почему тоже в Ханчжоу?

— Это я хотел спросить тебя, почему ты ушла, не попрощавшись, исчезла так внезапно?

При этих словах у А-Нань внутри все закипело от злости.

— Разве дело о Трех больших дворцах не закрыто? А ты продолжаешь уклоняться от выполнения данного мне обещания, не соглашаешься освободить Господина. Мне что, тоже оставаться в Шуньтяньфу против собственной воли?

— Ты неправильно поняла меня. Я все это время добивался для него помилования у Его Величества. Просто двор особенно заинтересовался личностью Чжу Синхэ, поэтому и не может быстро принять решение, – пояснил Чжу Юйхэн. – Если он согласится помочь мне, я обязательно сохраню ему жизнь.

— Неужели? – А-Нань подняла веки, усмехнувшись. – То есть смертной казни, может, и избежит, но вот от каторги точно не отвертится?

Она попала в точку, Чжу Юйхэн промолчал.

— Разве ты раньше не согласился на условия обмена Гэ Чжии? Она предложила секрет смертоносной системы Цзи Чэнмина в обмен на помилование ее и всего рода Гэ. Но ведь она отлично знала, что император ее точно не простит, поэтому предпочла умереть под землей.

— Вину семьи Гэ уже простили, – сказал Чжу Юйхэн. – Сейчас в Юньнань уже отправлен соответствующий указ, и скоро весь их клан сможет вернуться из ссылки в родовые места на горе Гэ.