Книга Чудесные механизмы, страница 207 – Цинхань Цэцэ

Держа собаку на поводу, Чжо Янь кинулся за ней в темноту гор. Тропа петляла, по обеим сторонам на ветру колыхались тени деревьев. Собака мчалась слишком быстро, фонарь в руке А-Нань задуло ветром, и девушка просто бросила его у дороги, следуя за Чжо Янем, то и дело спотыкаясь в темноте.

Из гор до ушей постоянно доносились странные звуки, тусклый лунный свет едва освещал путь перед ними. От страха и быстрого бега Чжо Янь весь обливался потом, ветер свистел в ушах, пронзал грудь, не давая дышать.

Неизвестно, сколько они пробежали, когда борзая наконец замедлила шаг, принюхиваясь, и наконец остановилась. Чжо Янь инстинктивно оглянулся на А-Нань – в конце концов, сейчас она была его единственной опорой. Девушка осторожно пошла вперед, раздвигая траву, доходившую ей до колен. Чжо Янь поднял голову и увидел протянувшийся впереди хребет Цися, разбросанные по обеим сторонам горной тропы редкие домики.

В этот поздний час не было слышно ни звука, вокруг царила гробовая тишина. Только из щели в окне одного из домов пробивался тусклый свет, с первого взгляда заметный в ночной темени.

— А-Нань… моя матушка… правда может быть здесь? – дрожащим голосом спросил Чжо Янь.

Освещенная лунным светом, А-Нань поднесла палец к губам, сделав ему знак молчать, и направилась к тому дому. Борзая, которую вел Чжо Янь, тоже рванула вперед и яростно залаяла. Свет внутри тут же погас, раздался испуганный тонкий вскрик, звук резко прервался, словно кому-то заткнули рот.

А-Нань достала намордник, надела его на собаку и жестом показала Чжо Яню крепко держать ее. В голове юноши мелькнула мысль – как в такой спешке она сообразила взять из псарни намордник? Времени на раздумья не было, он беспрекословно последовал указанию А-Нань, вместе с собакой крадучись проскользнул на веранду того дома и затаился.

Окно распахнулось, в тусклом лунном свете Чжо Янь увидел человека, открывшего его: квадратный лоб, широкие скулы, мужественные черты лица – это был его отец, Чжо Шоу, якобы спящий сейчас у себя в комнате, раздавленный горем.

От крайнего потрясения Чжо Янь чуть не вскрикнул и судорожно зажал себе рот рукой, чтобы случайно не издать звука. Чжо Шоу несколько мгновений осматривал окрестности, но, не услышав никаких звуков, снова закрыл окно. Прижавшись к стене, А-Нань и Чжо Янь услышали его голос, отчетливо различимый в ночной тишине.

— Не волнуйся, Ань-эр, наверное, это охотник возвращается домой с охоты, он уже ушел.

Чжо Янь, прижавшись к стене, стиснул зубы и слушал, переполненный печалью и гневом, как внутри Чжо Шоу утешал кого-то. Его отец, которого все восхваляли за супружескую верность, который прожил с матерью более двадцати лет, так нежно любивший ее, сейчас, в ночь смерти жены, притворившись больным, сбежал из дома, чтобы нежиться в объятиях другой женщины!

А-Нань, видя, как сжались его кулаки, а на висках проступили вены, испугалась, что юноша не сдержится и ворвется внутрь, поэтому поспешно дернула его за рука.

— А-Янь, успокойся!

— Успокоиться?! Как я могу успокоиться? – зарычал Чжо Янь, и тут дверь с шумом распахнулась.

Чжо Шоу, услышав движение снаружи, вмиг выскочил из дома и набросился на подслушивавших у двери. А-Нань отреагировала мгновенно, подняла руку и перехватив его летящий кулак, отвела его в сторону, погасив импульс, закричав: