Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 92 – Роберт Фадер

Но не пусто.

Она улыбнулась Жюльену.

— Я тоже рада, что ты с нами.

Лис откашлялся.

— Я, разумеется, тоже рад. Хотя выражаю радость более сдержанно, потому что кто-то в этой семье должен сохранять достоинство.

Наталья встала из-за стола.

— Я хочу немного пройтись.

Жюльен сразу поднял глаза.

— С вами пойти?

— Нет. Спасибо. Я хочу одна.

Он не стал спорить.

За эти два года они научились понимать такие моменты. Иногда Наталья нуждалась не в защите, а в тишине. Не потому что не любила их. А потому что часть её души всё ещё разговаривала с тем, кого никто другой не мог услышать.

Лис посмотрел на неё внимательно.

— Далеко не уходи.

— Я просто прогуляюсь до моста.

— Мосты в этой истории подозрительно важны.

— Знаю.

— Вот именно. Будь осторожна.

Наталья подошла к нему и погладила по голове.

— Я скоро вернусь.

Лис сделал вид, что ему всё равно, но не отстранился.

Жюльен тихо сказал:

— Мы будем здесь.

Наталья кивнула.

Взяла лёгкое пальто и вышла.

Утренний Вердеград был красив.

Не величественно, как в дни крепости.

А просто.

Красив своей душой.

В витринах кафе отражалось небо. На остановке стояли люди с телефонами в руках. Молодой отец поправлял ребёнку шапку. Девушка несла букет, прижимая его к груди так, будто боялась потерять. Дворник сметал мокрые листья к краю тротуара. Где-то пахло свежей выпечкой.

Наталья шла медленно.

Она любила эти обычные детали. После всего, что случилось, именно они казались чудом. Не сияние башен, не древние стены, не волны света, а возможность идти утром по улице и слышать, как город живёт сам, без приказа.

Иногда прохожие узнавали её.

Кто-то кивал.

Кто-то улыбался.

Кто-то тихо говорил:

— Доброе утро, Солнце.

Она больше не вздрагивала от этого имени.

Сначала после исчезновения Луиса оно было невыносимым. Казалось, люди просят у неё света, которого в ней больше нет. Но потом она поняла: Солнце не обязано быть счастливым. Солнце тоже может проходить сквозь облака. Оно может светить мягче, печальнее, тише. Но если хотя бы один человек находит в этом тепле силы жить дальше, значит, свет ещё нужен.

Она уже почти дошла до улицы, ведущей к мосту, когда за спиной раздался короткий сигнал автобуса.

Не резкий.

Не раздражённый.

Скорее весёлый, узнаваемый, почти семейный.

Наталья обернулась.

У остановки медленно проезжал городской автобус. За рулём сидел Виктор. Он был в рабочей форме, сосредоточенный, чуть уставший, но с тем самым добрым взглядом, который Наталья знала с детства. Увидев её, он улыбнулся и поднял руку в приветствии.

— Папа… — прошептала она.

На одно мгновение в ней вспыхнула такая огромная, простая радость, что она сама удивилась. Радость не от чуда, не от спасения мира, не от победы над тьмой. Просто от того, что её отец едет по своему маршруту, что он жив, рядом, в обычном утре, в обычном автобусе, в обычном городе.

Она помахала ему рукой.

Виктор снова коротко посигналил и поехал дальше, увозя пассажиров по Вердеграду, который когда-то был крепостью, а теперь снова учился быть домом.

Наталья смотрела вслед автобусу, пока он не скрылся за поворотом.

И улыбалась.

Иногда счастье было именно таким: не громким, не торжественным, а неожиданным сигналом автобуса в утреннем городе.

Она глубоко вдохнула и пошла дальше.

Она дошла до моста.