Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 90 – Роберт Фадер

Прошло два года.

Вердеград снова стал обычным городом.

Почти обычным.

На улицах ездили автобусы, люди спешили на работу, дети шли в школу с рюкзаками, в окнах по вечерам загорался тёплый свет. На центральной площади больше не было крепостных башен. Исчезли высокие стены, сияющие арки, тайные лестницы, музыкальные ниши и каменные ворота, через которые когда-то проходили волны любви.

Тот, кто приехал бы сюда впервые, увидел бы просто красивый, немного загадочный город.

Но жители Вердеграда знали: под обычной жизнью всегда остаётся память.

Иногда в тумане над рекой на мгновение проступал силуэт башни. Иногда в старых стенах домов появлялась тонкая розово-бирюзовая искра. Иногда ночью кто-то слышал далёкую ноту — такую нежную и печальную, что после неё хотелось обнять того, кого любишь, и больше никогда не отпускать.

Люди говорили об этом тихо.

Не из страха.

Из уважения.

Потому что все знали, чья это была музыка.

Наталья проснулась рано.

За окном уже светало. Небо над Вердеградом было нежно-серым, с тонкой золотой полосой у горизонта. Где-то во дворе хлопнула дверь. По улице проехала первая машина. В квартире было спокойно, тепло и очень тихо.

Она открыла глаза и улыбнулась.

В её душе звучала мелодия.

Не громкая.

Не навязчивая.

Она появлялась так, как появляется свет на стене ранним утром: сначала незаметно, потом всё яснее. Несколько нот, мягких и живых, словно кто-то осторожно коснулся сердца изнутри.

Наталья закрыла глаза снова.

— Какая красивая музыка, — прошептала она. — Спасибо, мой любимый. Так приятно просыпаться с тобой.

Она давно уже не спрашивала себя, откуда приходит эта мелодия.

Она знала.

Луис был там.

Не рядом с ней так, как раньше. Не в комнате, не у окна, не за роялем, не с чашкой утреннего чая и не с той немного смущённой улыбкой, от которой у неё когда-то дрожало сердце.

Но он не исчез полностью.

Он остался глубоко в её душе.

Иногда — тишиной.

Иногда — сном.

Иногда — внезапным теплом в груди.

А иногда — мелодией, которая приходила сама, без усилия, без просьбы, без слов. Как будто он находил способ сказать ей: я здесь. Я всё ещё люблю тебя. Живи.

Наталья села на кровати.

На тумбочке рядом лежала тетрадь Луиса.

Та самая.

Она больше не убирала её далеко. Сначала не могла даже открывать — слишком больно было видеть его линии, его рисунки, его незаконченные подарки. Потом научилась смотреть. Потом — улыбаться сквозь слёзы. А потом поняла, что эта тетрадь не тянет её назад. Она помогает помнить, что любовь действительно была.

И значит, не могла быть напрасной.

Наталья осторожно коснулась обложки пальцами.

— Доброе утро, Луис.

Мелодия в душе ответила одной светлой нотой.

Она поднялась и пошла на кухню.

Завтрак в доме Натальи давно перестал быть обычным делом.

Во-первых, за столом почти всегда сидел лис.

Во-вторых, лис считал, что если он сидит за столом, то все остальные обязаны признавать его центральную роль в семейной жизни.

В-третьих, Жюльен всё ещё иногда удивлялся самым простым вещам: запаху кофе, мягкому хлебу, горячей тарелке, солнечному пятну на столе, возможности просто сидеть рядом с другими и никуда не идти по приказу.

Наталья поставила на стол чашки, хлеб, сыр, фрукты и горячие оладьи. Лис тут же поднял морду.