Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 71 – Роберт Фадер

Люди стояли у домов. Некоторые шли к центру. Некоторые закрывали двери не по своей воле. Дети плакали, но тихо, будто даже слёзы боялись нарушить общий ритм.

Наталья закрыла рот рукой.

— Что они сделали с моим городом?

Лис не ответил.

Жюльен посмотрел на неё с такой болью, будто снова увидел собственное прошлое.

— То же, что сделали с нами.

Наталья выпрямилась.

В её глазах были слёзы, но голос стал твёрже.

— Тогда мы вернём его.

Они добрались до старого прохода у западной стены. Там камень ещё помнил прежний свет Луиса. Лис нашёл узкую щель между двумя плитами и ударил по ней лапой.

— Открывайся, упрямая старая крепость. Если в тебе осталась хоть капля любви, открывайся.

Сначала ничего не произошло.

Потом из трещины вырвалась слабая бирюзовая линия.

Плита сдвинулась.

За ней открылся тёмный коридор, ведущий за пределы центральной части города.

Наталья остановилась на пороге.

Отсюда она всё ещё слышала рояль.

Луис играл.

Её Луис.

Но каждая нота теперь была связана цепью.

— Я не оставлю тебя, — прошептала она, хотя он не мог услышать. — Слышишь? Я не оставлю.

И вдруг, сквозь холодный ритм, на одно мгновение прорвалась другая нота.

Тихая.

Розовая.

Живая.

Наталья вздрогнула.

Лис тоже услышал её. Жюльен поднял голову.

— Это он, — сказала Наталья.

Лис посмотрел на неё.

— Значит, он ещё там.

Она кивнула.

Слёзы текли по её лицу, но теперь в них была не только боль.

Была решимость.

— Тогда у нас есть шанс.

Лис вошёл в проход первым.

Жюльен задержался и посмотрел назад, в сторону города, где люди, не по своей воле, становились частью чужого порядка.

— Они будут усиливать контроль, — сказал он. — Чем дольше Луис играет, тем глубже мелодия войдёт в Вердеград.

— Значит, нужно действовать быстро, — ответила Наталья.

Лис обернулся.

— Нет.

Она посмотрела на него.

— Что значит — нет?

— Быстро — значит глупо. А глупо — значит проиграть. Нам нужен план.

Наталья сжала кулаки.

— Я не хочу ждать.

— Я тоже. Но теперь враг держит город, людей и Луиса. Если мы бросимся назад сейчас, он получит и тебя.

Жюльен тихо добавил:

— А если он получит вас, Солнце, Вердеград уже никто не разбудит.

Наталья закрыла глаза.

Перед ней снова возник Луис: его руки на клавишах, его взгляд за холодной преградой, его едва слышное «беги».

Она ненавидела это слово.

Но оно спасло её.

А значит, теперь она должна была сделать всё, чтобы его жертва не стала напрасной.

— Хорошо, — сказала она. — Мы составим план.

Лис кивнул.

— Мы найдём, где в этой мелодии трещина.

Жюльен посмотрел на неё.

— И найдём тех, кто ещё способен откликнуться.

Наталья повернулась к тёмному проходу.

Позади, в сердце Вердеграда, рояль продолжал звучать. Мелодия повиновения разливалась по улицам, укладывала город в чужой ритм, превращала живых людей в послушные тени.

Но где-то внутри этой страшной музыки ещё дрожала одна маленькая нота.

Нота Луиса.

Нота, которую он сумел оставить ей, прежде чем чужая воля снова сомкнулась вокруг его сердца.

Наталья сделала шаг вперёд.

Не прочь от него.

К нему.

Пусть даже дорога теперь вела через тьму.

— Держись, мой любимый, — прошептала она. — Я вернусь. И если в тебе осталась хоть одна свободная нота, я её найду.

За её спиной плита медленно закрылась.

А над Вердеградом, прекрасным и порабощённым, звучала музыка, от которой даже звёзды казались неподвижными.