Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 51 – Роберт Фадер

Наталья тоже это понимала.

По её просьбе стража Вердеграда созвала общую ассамблею. Пришли почти все, кто мог прийти: молодые и старые, стражники и врачи, учителя, водители, продавцы, студенты, родители с детьми, те, кто вчера помогал у стен, и те, кто всю ночь прятался в домах, мучаясь от стыда и страха.

Площадь постепенно наполнилась людьми.

Но никто не радовался.

Никто не пел.

Даже дети молчали.

Один пожилой мужчина первым сказал то, о чём думали многие:

— Крепость больше не дышит.

Наталья медленно повернулась к стене. Серые камни казались усталыми и печальными. Там, где раньше пробегали розовые искры, теперь лежали тёмные прожилки. Там, где Луис касался музыкой камня, теперь оставалась только тишина.

— Она дышит, — тихо сказала Наталья. — Просто очень слабо.

— Без него она не выдержит, — произнесла женщина из толпы.

Никто не уточнил, кого она имела в виду.

Все и так знали.

Луиса.

Человека, чья музыка стала для крепости водой, воздухом и сердцем.

Человека, которого враги унесли в ночь.

— Нужно уходить, — сказал кто-то из задних рядов. — Пока можно.

Голоса сразу оживились.

— Уходить?

— А если они вернутся?

— Они уже пробили стену!

— У нас нет армии!

— Мы обычные люди!

— Может быть, надо эвакуировать детей.

— Всех надо эвакуировать!

— А куда? В Синею?

— Да хоть куда-нибудь!

Страх быстро передавался от одного к другому. Он был похож на сухую траву, в которую попала искра. Ещё немного — и площадь могла вспыхнуть паникой.

Лис вскочил на каменный выступ.

— Спокойно! — громко сказал он. — Всем сохранять спокойствие. Паника ещё никогда не укрепляла стены.

Несколько человек сразу повернулись к нему.

Кто-то даже невольно отступил.

Из толпы раздался нервный голос:

— Конечно! Говорящий лис считает, что это не повод для паники!

На мгновение площадь замерла.

А потом кто-то коротко, почти виновато рассмеялся. За ним ещё несколько человек. Смех был слабым, тревожным, но он разрезал страх. Люди словно впервые за утро вспомнили, что абсурд иногда помогает выжить там, где логика уже устала.

Лис прищурился.

— Между прочим, я не просто говорящий лис. Я говорящий лис с опытом кризисного управления.

— Это должно нас успокоить? — спросил тот же человек.

— Нет, — ответил лис. — Но должно заставить вас слушать внимательнее. Раз уж природа нарушила столько правил, чтобы я оказался здесь, возможно, у неё была причина.

Виктор посмотрел на Наталью.

На его лице появилась едва заметная улыбка. Не весёлая, не беззаботная — поддерживающая. Та самая улыбка, которую отец дарит дочери, когда не может убрать боль, но может напомнить: она не одна.

Наталья вдохнула.

И в этот момент нашла в себе силу, которую искала всю ночь.

Она поднялась на каменный выступ рядом с лисом.

Площадь постепенно затихла.

Люди смотрели на неё.

На своё Солнце.

Не на правительницу.

Не на символ.

На женщину, которая потеряла любимого и всё равно стояла перед ними.

— Я понимаю ваш страх, — начала Наталья.

Голос её был не громким, но чистым. И люди услышали.

— Я тоже боюсь. Не буду притворяться, что мне легко. Не буду говорить, что всё просто. Нашу крепость ранили. У нас забрали музыку. У нас забрали Луиса.

Она остановилась. На последнем имени голос едва заметно дрогнул.

Виктор сделал шаг вперёд, но Наталья сама удержалась.