Книга Волны любви: Крепость в полумраке, страница 23 – Роберт Фадер

Камень, дерево и свет переплелись в невозможную архитектуру.

Стены крепости мерцали бирюзово-розовым сиянием. В одних местах они казались почти материальными: с тяжёлыми воротами, зубцами и башенными окнами. В других — прозрачными, словно сотканными из музыки, тумана и памяти. По их поверхности медленно пробегали световые волны, похожие на дыхание живого существа. Иногда в этих волнах вспыхивали розовые искры, и тогда люди невольно отступали, но не от страха — от потрясения.

Кто-то осторожно подошёл к стене и протянул руку.

— Она тёплая, — прошептал мужчина.

Женщина рядом с ним тоже коснулась сияющей поверхности и вдруг заплакала.

— Я чувствую… будто это наш город. Только другой. Настоящий.

Дети, которые ещё недавно плакали от страха, теперь смотрели на башни широко раскрытыми глазами. Подростки пытались снимать всё на телефоны, но экраны то темнели, то показывали только бело-бирюзовое мерцание. Пожилые люди стояли молча, и в их лицах было что-то особенное: не просто удивление, а узнавание. Будто они слышали об этом в детстве от бабушек и дедушек, но никогда не верили, что легенда однажды выйдет на улицы.

Постепенно страх начал превращаться в праздник.

Не в шумный и беззаботный, а в странный, ночной, почти священный. Люди обнимались, говорили одновременно, смеялись и плакали. Кто-то вынес термос с чаем. Кто-то начал петь старую песню, не очень уверенно, но остальные подхватили. На улицах зажигались окна. Дворы наполнялись голосами. Вердеград пытался понять, что с ним случилось, и не мог — но впервые за эту ночь люди уже не чувствовали себя беспомощными.

Луис и Наталья тоже вышли из дома.

Они стояли посреди улицы, недалеко от калитки, всё ещё держась за руки. Луис был бледен после случившегося. Музыка забрала у него много сил, но в глазах светилось потрясение. Он смотрел на крепостные стены так, словно боялся моргнуть и потерять это видение. Наталья стояла рядом, прижимаясь к нему плечом. Она тоже не могла поверить, что всё это произошло из-за мелодии, из-за рояля в её доме, из-за тех самых волн любви, которые поднялись из звука и разбудили город.

— Посмотри, — тихо сказала она. — Они касаются стен.

На другой стороне улицы несколько жителей осторожно провели ладонями по сияющему камню. Бирюзовый свет мягко вспыхнул под их пальцами, и розовые искры разлетелись в воздухе, как лепестки. Никого не отбросило. Никого не испугало. Крепость принимала своих.

— Она их не пугает, — сказал Луис.

— Потому что она защищает, — ответила Наталья.

Он посмотрел на неё.

— Ты говоришь так, будто всегда это знала.

Наталья покачала головой.

— Нет. Но теперь чувствую.

Она обняла Луиса за талию и положила голову ему на плечо. Он притянул её к себе. Так они стояли среди ночного города, вокруг которого поднялась древняя защита, и оба понимали: прежняя жизнь уже не вернётся такой, какой была. Но в этом был не только страх. Было и что-то прекрасное. Что-то невероятное, непостижимое — но прекрасное.

И именно в этот момент за их спинами прозвучал знакомый голос:

— Вижу, вы тут были очень заняты… и совсем по мне не скучали.

Наталья вздрогнула.

Луис резко обернулся.

На узкой садовой дорожке, между калиткой и кустами роз, стоял лис.

Тот самый.

Небольшой, рыжий, с умными глазами, мягким хвостом и выражением мордочки, в котором одновременно были и лукавство, и лёгкая обида, и совершенно невозможное достоинство. Он смотрел на них так, будто не исчезал надолго, а просто выходил ненадолго по своим лисьим делам и теперь вернулся проверить, не натворили ли люди чего-нибудь без него.