Книга Возвращение наследия, или Дипломная работа, страница 67 – София Шпиллер

Альма так и не вернулась — первая ночь без неё. Её отсутствие остро ощущалось физически: как пустота там, где ещё вчера было тепло.

Я понимал, что не имею права даже думать о ней. У меня есть названная невеста, помолвка на носу — всё это незыблемые факты, камни, которыми выложена дорога моего долга.

Но сердце не слушалось. Даже восстановление Гроссфорта больше не приносило такой радости, а превратилось в пустую формальность. Всё казалось бессмысленным, выцветшим, лишённым дыхания.

В комнате каждый предмет шептал о ней: забытая лента для волос; едва уловимый аромат её духов; коробка с семенами, которую передала нам её мама.

Чтобы отвлечься, я направился в кабинет и велел принести завтрак туда.

В первую очередь решил осмотреть рабочий стол. В верхнем ящике лежали документы: бумаги о присвоении титула, брачный договор, земельные владения, отчёты управляющих. Рутинное чтение не приносило успокоения — мысли то и дело возвращались к Альме.

На самом дне я обнаружил портрет симпатичной молодой девушки. Лицо незнакомое, но что-то в её взгляде — спокойном, открытом, без тени лукавства, — подсказало: это не жена Домиэла.

Во втором ящике лежал журнал со списком слуг и их должностей. Среди имён моё внимание задержалось на Эббет — управляющей. Её карьерный рост был стремительным для девушки её лет: от помощницы садовника до правой руки хозяина за какие-то полгода.

Там же, в дальнем углу выдвижного ящика, я нащупал маленькую шкатулку. Открыв её, увидел кольцо: золотое, с камушком в виде крошечного солнышка, заключённым в оправу. Работа тонкая, трепетная — видно, что мастер вложил в неё не только умение, но и чувство.

Невольно вспомнились заметки в дневнике Домиэла: солнечные кольца Люфты дарили только своим возлюбленным. Это было главной семейной традицией.

Однако, вместе с замком была утеряна и сама возможность её соблюдать, ведь кольца создавали только здесь. В Гроссфорте.

Без них обряд дарения стал невозможен: мастера не могли повторить игру света в золоте, не владели тайной гравировки, заставлявшей крошечное солнце мерцать, как живое. И я понял почему — всё дело в Искре.

Очевидно, это кольцо предназначалось владелице портрета.

Но Домиэл так и не решился сделать ей предложение.

Я провёл пальцем по граням солнечного диска, ощущая гладкость металла и лёгкое тепло. В этот момент в дверь постучали.

Быстро вернув кольцо в шкатулку, поставил её на стол. И лишь тогда разрешил войти.

— Ваша светлость, — произнёс Роджер, поставил поднос на стол и начал раскладывать приборы. — Ваш завтрак.

— Роджер, где Колин? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Он с госпожой Альмой, — ответил мой помощник. — Они пошли восстанавливать оранжерею.

Я беззвучно хмыкнул. В груди что-то кольнуло.

— Какие молодцы, — процедил я сквозь зубы, едва сдерживая раздражение.

Роджер замер, явно почувствовав перемену в моём тоне, но промолчал. Я отвернулся к окну, где лучи солнца пытались пробиться сквозь туман.

— Давно?

— Где-то десять минут назад, сразу после завтрака.

— Они завтракали вместе? — спросил я, и сам поморщился от того, как глухо и резко прозвучал голос.

Роджер слегка замешкался, будто взвешивая, стоит ли отвечать, а после кивнул.

А я вдруг осознал: несмотря на принадлежность к мужскому полу, он оказался превосходным источником информации. Впрочем, слуги всегда в курсе дел своих хозяев — это закон. Я никогда не поощрял сплетни, но сейчас…