Онлайн книга «Сказания о мононоке»
|
— Мио! Мио! Бумажные фонари вокруг мигали, озеро бурлило, и мосты, соединявшие сцену с твёрдой землёй, разломились пополам ещё несколько минут назад, когда мононоке снёс их собой, сражаясь со Странником. Обломки дрейфовали на поверхности озера, и от этого сцену отнесло почти к самому его центру, так далеко, что не достать, не перепрыгнуть даже Кёко. Мио с трудом балансировала там на четвереньках, как настоящая кошка, хоть и в людском обличье, и не сразу, но вскинула голову на отчаянный зов Кёко. Странник же наконец-то привлёк внимание мононоке, отрубив ему один из десяти хвостов – правда, тот мгновенно отрос обратно, – и сияющее лезвие меча высекало искры, снова и снова встречаясь с кошачьими когтями. — Первопричина и Желание! – крикнула Кёко через воду, утерев залитое кровью лицо рукавом и забравшись на то, что осталось от моста, чтобы оказаться к сцене хоть немного поближе. – Просто скажи, кем был мононоке, Мио! Мио не отозвалась, хотя Кёко была уверена, что она её услышала. Из-за того, как всё вокруг плыло – и озеро, и сцена, и дождь, застывающий мерзкой коркой на губах, – Кёко несколько раз чуть не упала в воду, пока стояла там. Голова у неё кружилась, и берег позади кружился тоже: Странник и мононоке сцепились, круша и переворачивая верх дном зрительские ложи. Как и тогда с гашадакуро, Странник наносил точные, жалящие удары по чёрным лоснящимся бокам и скалящейся морде, но ему приходилось постоянно выходить из стойки и буквально кувыркаться по гальке, чтобы не оказаться рассечённым пополам. Хвосты кайбё хлестали по нему, земле и мечу, как плети. Кусанаги-но цуруги то и дело мелькал среди их хоровода, и сердце Кёко тревожно замирало на каждом взмахе, глаза следили за тем, как на рукояти развевается край уже отклеившейся бумаги… — Смотри лучше за своим мечом, юная госпожа, – донёсся до неё голос Мио со сцены. – Талисманы на нём вот-вот порвутся. Всё внутри Кёко заледенело, как река в кан-но ири. «Она знает?!» застучавшее в висках, быстро сменилось на: «Нельзя этого допустить!» Но не успела Кёко что-то предпринять, даже сойти с развалившегося моста обратно на берег, как мононоке вдруг отбросил Странника ударом лапы в грудь и проскочил у неё над головой. Нет, перелетел. Сцена с Мио опять чуть не ушла под воду, когда он приземлился на верхушку бумажных декораций. Гашадакуро – Рен – тоже оказался человекоподобным мононоке, но ещё ни у кого из них Кёко не видела настолько человеческой улыбки, как когда Мио оказалась прямо перед ним, как главная закуска на тарелке. У неё, маленькой и крошечной, утопающей в его маслянистой тени, не было и шанса. — Прыгай, Мио! Кёко не поняла, кто именно это выкрикнул – она, десятки других котов, с аханьем прильнувших к кромке воды и даже забывших от переживания за хранительницу о собственной безопасности, или же императрица, резко свесившаяся с балкона. Уши её дёрнулись, как и всё лицо, губы приоткрылись, и показались верхние и нижние клыки. Если до этого она ещё позволяла себя удерживать и держалась сама, то теперь, видимо, императорскому терпению пришёл конец. Всё, что заставило её опять заколебаться, – это сама Мио и её громкое, распевное: — О прекрасная Когохэйка! «Что она делает?!» Сжимая в пальцах меч, Странник замер у черты, где встречались вода и камни. Даже с ним, божественным оружием, он бы превратился в лёгкую добычу, если бы нырнул. И ему, и всем остальным, включая Кёко, оставалось только смотреть, как медленно кайбё подбирается к выпрямившейся и повернувшейся к нему спиной хранительнице. Мио раскинула руки, будто ждала аплодисментов. С коротких кудрявых волос капала красная вода, чёрное хаори отяжелело, впитав её в себя, и рукава задрались до острых костлявых локтей. |