Книга Сказания о мононоке, страница 255 – Анастасия Гор

Ах. Как она сразу не догадалась?

Поверила. Слишком сильно в него поверила, как он сам о том просил. Отринула сомнения и очевидное «узнать за одну ночь всю историю мононоке невозможно», ведь для Великого Странника не бывает ничего невозможного. Позволила себе всю ночь и день проспать, положившись на него, хотя он буквально вчера умер – на самом деле умер! Не помогла, не последовала, не поддержала. Не перебрала тысячи имён в записях управляющего и не нашла следов. Подвела. То, что вина учителя – в равной степени вина ученицы.

«Думай сейчас. Думай! Чтоэто такое?»

Брызги каким-то образом всё не заканчивались, холодная кровь, о которой упоминал Лазурь, до сих пор капала с неба вопреки тому, что само небо оставалось кристально чистым, чёрным, бархатным и звёздным. Кошки вокруг верещали, мононоке гудел и шипел, но у Кёко в ушах стоял лишь шёпот: «Не пей. Не ешь. Не мойся здесь». Хвосты и уши, остающиеся от жертв. Мио, потерявшая хозяина давным-давно и отомстившая за это. Превращение людей в котов и пожирание плоти… Только чёрные коты. Только во дворце императрицы («За Мио дух почему-то не последовал…»). Прятался в ларце в швейной мастерской. Несёт запах смерти вместо сырости и крови. Пик силы в Танабату…

«Почему? Почему? Почему?»

Почему ничего из этого не вяжется друг с другом?

Чем дольше она думала об этом, тем беспомощнее и глупее себя чувствовала. Приходилось то и дело моргать, чтобы промокшие в кровавом дожде ресницы не слипались. Даже если Странник тогда не умер в швейной мастерской, это вовсе не означало, что он не умрёт теперь. В конце концов, абсолютно бессмертных не бывает. Как, впрочем, и абсолютно невезучих… На сей раз Кёко должно было повезти.

— Аояги, помоги котам бежать, – приказала она своему сикигами. – Защищай их.

Затем прижалась коленями к ограждению ложи, перебралась через него и спрыгнула вниз, ещё дальше, чем Странник, почти через весь партер перелетела сразу на прибрежную кромку. Ноги её хорошо пружинили, отдохнувшие после долгого сна. Кёко чувствовала себя полной сил и, как бы ни убеждал её в обратном Странник, полностью здоровой. Коты разбегались, а мононоке урчал, довольный, будто бы смеялся, ловя их хвостами и забрасывая себе в пасть. Но снова только чёрных или, по крайней мере, с тёмной, сливающейся с ночью шерстью. Жертв он обвивал тугими кольцами, почти змеиными, и глотал, не жуя, а на Странника с Тоцука-но цуруги, от выпадов которого легко уворачивался, даже не смотрел. Жёлтые глаза аж закатывались от удовольствия, ложи тряслись, и праздник в честь Танабаты в императорском дворце превратился в оживший ночной кошмар для всех котов, котят и кошек.

Сама императрица по-прежнему стояла на своём балконе, впивалась длинными когтями в поручни и смотрела вниз. Не столько сила воли и здравое решение, сколько коты из свиты удерживали её на месте, хватаясь за края утикакэ и затягивая назад. Если прислушаться, можно было разобрать их уговоры: «Великий Странник справится и сам!», «Её Величеству не пристало подвергать себя опасности!». Кёко и сама считала так же. В конце концов, это они оммёдзи.

И она, перебравшись через нижние ряды, ворохи подушек и клубки, дрожащие под ними, оказалась сначала у кромки воды, а затем по щиколотку в ней.