Онлайн книга «Сказания о мононоке»
|
Она невольно сделала шаг назад. — Офуда. Странник прислал меня, чтобы я забрала офуда. Там, в замке даймё, невообразимое зло творится – гашадакуро… — Ох, гашадакуро, – повторила Нана и сокрушённо покачала головой. – С таким без моих талисманов и впрямь не справиться! Вот только они уже у него. — Как это? — Я взялась за работу сразу же, как Рео вас увёз, и на рассвете отправила в замок всё, что успела сделать за вечер. Юки прямо до ворот доставила, сказала, что видела с верхушки дерева, как стража отдала их Страннику лично в руки. Он разве не сказал тебе? Кёко стиснула зубы, развернулась на пятках и молча бросилась назад. «Подлый хитрый лис! – ругнулась она в гневе. – Даже если и не лис, всё равно ведёт себя как лис. Самый что ни на есть настоящий!» Офуда у него нет, значит? Сбегать за несколько ри и принести их нужно, значит? Глупая она, гонять её туда-сюда можно, как хикяку, значит?! Конечно, она ведь не только слабая, но и глупая, достаточно доверчивая, любому слову великого оммёдзи внемлет. «Слабая. Глупая. Доверчивая», – повторила Кёко ещё раз мысленно, порезала себя каждым из этих слов глубоко, провела ими себе по горлу, уколола, чтобы неповадно было оставаться такой. – Слабая… И потому лучше отослать меня как можно дальше от замка, чтобы разобраться с гашадакуро самому. Тоже мне, учитель! Кто просил его о такой заботе?! Так я никогда полноценным экзорцистом не стану!» Кёко ступила сандалиями на тонкий пласт льда, усыпивший землю точно так же, как неразделённая любовь усыпила каменного дракона за её спиной. Каждый её шаг сопровождался новым хрустом, но шагов было всего два. На третьем она остановилась, потому что из-за дерева показалась человеческая фигура. На секунду Кёко решила, что то женщина-ёкай, подруга Наны, возвратилась, но нет, фигура была мужской. Снег, по которому этот человек ступал, таял под ним и становился красным. — Господин? – выдохнула Нана из-за её плеча. Колокольчики тревожно зазвенели по бокам от маски, и тяжёлое дыхание Рео Такэда, кажется, их обоих оглушило. Он обессиленно привалился плечом к заиндевелому стволу и чуть не соскользнул по нему вниз, роняя с завязанного узлом пустого рукава и бинтов под ним дорожу из капель крови. — Нана, – улыбнулся господин Рео. Лицо почти пепельное, в цвет струящихся за лопатками волос, с которых где-то по дороге, очевидно, слетела шёлковая лента. Там же осталось и его хаори, зацепилось за седло вороного коня, брошенного за изумрудно-снежной чертой. Чудо, что молодой господин с него сам во время езды не свалился! Чёрное кимоно распахнулось до пояса, сам пояс съехал с торса до косточек таза, пионовидные помпоны раскачивались на мятых хакама у бёдер. Рео едва держался на ногах, но тем не менее продолжал идти. Оттолкнулся от дерева, выпрямился, даже сейчас цепляясь за свою стать… Когда Кёко уходила, его рану только-только прижгли и перевязали, но вот он тоже здесь. Даже маковое молоко, которым Рео напоили, не отправило его в беспамятство. Этого не сделала даже боль, которой сопровождалось каждое его движение, и лихорадка, читающаяся в нездоровом блеске глаз и глянцевой испарине на лбу. Ничего не могло остановить мужчину, если он стремился попасть домой, а домом этим была женщина. — Что с вами, господин? Ваша рука… Ох, Идзанами! |