Книга Сказания о мононоке, страница 134 – Анастасия Гор

Кёко вздохнула и с трудом выдохнула, когда господин Шин сдвинулся на постели, свесив с необычайно высокого матраса ноги, будто искал более удобное положение. На деле же он подставлял лицо пламени свечей в изножье. Такой лик, поразилась Кёко, явно слепили сами боги, чтобы подчеркнуть его характер, ибо бывают столь аккуратные черты лишь у мужчин мягкосердечных, не у воинов и уж тем более не у даймё. И всё-таки Шин Такэда был и тем и другим сразу – князь провинции Кай по крови и слову сёгуна, привёзший из-за океана целый корабль, гружённый золотом. Кёко видела это по его глазам, по бельмам вместо них, по платине в зрачке, пеплу и туману даже в радужке – один в один как её левый глаз. Даймё смотрел в пустоту, но будто бы на Кёко, и она с уважением поклонилась ему ещё раз, не удержавшись.

И всё же какими бы разными с Рео они ни ощущались, внешность у них действительно была одна – пугающее сходство!

«Потому что они близнецы», – дошло наконец до Кёко.

Только волосы немного, да отличаются, как если бы Рео пытался, но не смог до конца вывести их цвет до такой же белизны, как у Шина.

«Должно быть, порошки и травы дали такой эффект», – догадалась она, оглянувшись бегло по углам, заметив склянки, ступки, колбы там, где копились тени, скрывая их.

Господин Шин подался немного вперёд с постели, и в придачу к его приятной наружности, очень близкой к понятию «красота», Кёко заметила бледность, слишком тёмные круги под глазами и слишком красные губы на фоне того и другого. Даймё выглядел неважно, словно и впрямь болел. Неужели это с ним действительно делают многочисленные принимаемые лекарства? Может, ему дают слишком много мака?

— Вы хорошо знаете своего каро? – продолжила Кёко.

— Да, он племянник моего покойного отца. Его клан служил сначала ему, теперь – мне.

— А что насчёт управителя замком?

— Коичи? Не слишком. Мой брат познакомился с ним, когда ездил в столицу по делам. Коичи брат госпожи Акане, они оба из кугэ^[59], младшие дети. Коичи не захотел оставаться в сёгунате и изъявил желание работать при моём дворе, когда его сестра обосновалась здесь. Сначала он был одним из бугё^[60], но не так давно, когда прошлый дзёдай почил, занял его место.

Кёко незаметно передёрнулась. «Брат…» Выходит, там, с госпожой Акане, всё-таки был каро, а не управитель Коичи? Или, быть может, вообще другой мужчина. Но кто тогда? Кто-то из старейшин? Казначеев? Вряд ли. Ей пришлось тряхнуть головой, чтобы пока не думать об этом. Хорошо, что даймё этого не видел.

— Простите мне мою дерзость, но… Не могли бы вы также рассказать, какие отношения связывают вас с самой госпожой Акане?

— Хм, госпожа Акане… – В отличие от прошлых вопросов, на которые даймё отвечал с очевидным равнодушием, это прозвучало не иначе, как с тоской, и сопровождалось ещё одним глотком чая. – Образованная, послушная, из древнего достойного рода… Хорошая получится жена. Однако о том, какие у нас с ней отношения, вам лучше спросить её. В личном плане я не могу отозваться о ней ни хорошо ни плохо. А вот у неё, уверен, найдётся, что сказать обо мне.

Кёко мысленно отметила про себя тактичность даймё, которая восхищала её как женщину, но раздражала как оммёдзи. Она забыла взять с собой дощечку, поэтому загибала пальцы на обеих руках – на правой считала собственные вопросы, а на левой – моменты и слова, которые казались ей важными. Так в конце концов она загнула и там и там по четыре пальца. Остался ещё один.