Книга Сказания о ёкаях, страница 118 – Анастасия Гор

— Разрежь небесные крылья, – шепнула Кёко и улыбнулась невольно своему отражению в плоской стороне лезвия. Ох, как же она мечтала это сказать!

— Она что, синдзо? – донеслось из кольца хатамото-якко. – Клянусь, я в Симабаре такой макияж и причёску у ученицы одной таю видел! Да и лицо похоже…

— А ты, смотрю, знаток бордельных девок, – хохотнул другой.

— Эй, девчонка! – окликнул её разбойник в маске не то нутрии, не то выдры, в накидке из такой же ворсистой, скомканной коричневой шерсти. – Ты, может, и прыткая букашка, но ты правда считаешь, что сможешь с этой зубочисткой завалить десятерых взрослых мужчин?

— Я не вижу здесь мужчин, – отозвалась Кёко, занимая стойку и выставляя меч перед собой. – Я вижу только трусов в звериных масках.

Разбойники весело загоготали. Кёко бы ничуть не приукрасила, если бы сказала, что у неё давно желудок завязался узлом от страха, подбросив к горлу обжигающую кислую желчь. Но как не сносит она головы в случае, если проиграет, так не сможет носить и фамилии Хакуро, если хотя бы не попытается. В конце концов, что такое десять подвыпивших, замёрзших и обрюзгших выходцев из некогда самурайских кланов с их затупленными мечами, когда на счету Кёко уже с десяток мононоке? И всё же, как бы ей ни хотелось быть исключительно оммёдзи, сложно было забыть, что она ещё и женщина. Подтянуться сто раз, перепрыгивая с крыши на крышу, – легко. Разломать бамбук пополам об колено – тоже. Но, едва доставая в росте большинству разбойников до плеча, Кёко порядком сомневалась, что и правда сможет физически их одолеть. Мио прыгала на месте за их спинами, ошейник вокруг её шеи под кремовым мехом горел, не позволяя ни отойти от заросшей мхом сосны, ни увеличиться в размерах. Кёко все думала, как же сломать его… Даже не будь у неё совести, чтобы убежать отсюда без Мио, далеко с коробом наперевес она всё равно не уйдёт.

Кёко повернулась так, чтобы охватить зрячим глазом всю поляну и всех разбойников, заполонивших её, и не сдвинулась с места, когда один, в маске медведя, с заброшенной на плечо о-катаной^[65] вышел вперёд.

«Пусть атакует первым, я смогу подстроиться и увернусь, а потом ринусь к Мио», – решила Кёко, взглядом быстро наметив себе маршрут между громоздкими мужскими телами, и приготовилась, пригнулась ниже… Однако вместо того, чтобы напасть, разбойник в маске медведя вдруг воткнул свою о-катану в сугроб.

— Хочется язык тебе за такие словечки вырвать, букашка, – фыркнул он. – Но чего мы вообще должны драться с бабой? Тем более из квартала удовольствий, тьфу! Кем она себя возомнила, чтобы ещё руки о неё марать? Эй, Странник! – Кёко дёрнулась, почти позабыв, что здесь так зовут разбойника-лиса, вора и подлеца. – Она ведь явилась за той коробкой, которую ты украл, так что ты с ней и разбирайся!

Судя по тому, как разочарованно вздохнул разбойник-лис, который прежде ютился на задних рядах и пытался где-то там затеряться, он собирался скинуть головную боль в лице Кёко на кого-то, кто не он. Но все расступились, тоже опустили мечи и принялись перебрасываться сальными шуточками, наблюдая, как подлец в лисьей маске лениво тащит себя вперёд.

— Что ж, – сказал он, когда остальные уже расселись по своим кочкам и пням, готовые смотреть представление. – Даже не знаю, что делать. Я ведь девочек, в отличие от этих негодяев, обижать не привык.