Книга На переломе веков, страница 82 – Алексей Фирсов

— Садовник? — предположила Амалия.

— Вот и я сначала подумала, что это кто-то из придворных служащих или ученых, — я рассмеялась. — Я остановилась рядом. Мы разговорились. И знаешь, Амалия, это была одна из самых захватывающих бесед в моей жизни. Мы обсуждали идеи Вольтера, говорили о музыке молодого Моцарта, спорили о том, должно ли государство опекать крестьян или давать им свободу. У него был невероятно живой, острый ум и прекрасное чувство юмора. Никакой спеси, никакого высокомерия. Исключительно приятный собеседник.

— И кто же это оказался?

— Только когда к нам, запыхавшись, подбежал адъютант и вытянулся по стойке смирно, я поняла, с кем битый час спорила о философии, — я открыла глаза и посмотрела на подругу. — Это был Император Иосиф II. Брат нашей Марии-Антуанетты. Монарх Священной Римской империи.

Амалия ахнула, прижав руки к груди.

— Боже мой! Сам Император! Гулял по лужайке без охраны и свиты? В простом сюртуке?

— Именно так, — кивнула я. — Иосиф был просвещенным правителем. Он не прятался от людей за стенами дворцов и часто гулял по Вене инкогнито, под именем графа Фалькенштейна. Он верил в разум, реформы и в то, что монарх — это первый слуга государства. Мы расстались с ним добрыми друзьями. Он даже поцеловал мне руку на прощание, сказав, что русские дамы обладают пугающе острым умом.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем каминных часов.

— Как жаль, что он умер так рано, — тихо произнесла Амалия, глядя в окно на шпили Вены. — И как всё изменилось.

— Изменилось, — я подошла к окну, глядя на суетящиеся внизу кареты. — Иосиф умер в тысяче семьсот девяностом. А вместе с ним умерла и эпоха просвещенных иллюзий. Революция во Франции научила королей бояться своих подданных. Теперь монархи не гуляют по лужайкам в простых сюртуках. Они строят цитадели, увеличивают тайную полицию и собирают коалиции.

Я отвернулась от окна и смахнула с платья невидимую пылинку. Мой внутренний человек из двадцать первого века слишком хорошо знал, что век романтиков сменяется веком прагматиков с пушками.

— Но давай не будем о грустном, — бодрым, светским тоном завершила я. — Прошлое нужно помнить, но жить следует настоящим. Жозеф уже приготовил наши билеты в оперу на сегодняшний вечер. Говорят, сегодня дают превосходную партию, и князь Меттерних обещал заглянуть в нашу ложу в антракте. Нужно выбрать подходящие бриллианты к твоему новому платью, Амалия. В конце концов, мы в Вене, а значит, шоу должно продолжаться.

Глава 45. Тяжеловесный Шёнбрунн и водянистые глаза Габсбургов

Прохладный, кристально чистый октябрьский ветер гнал по идеально ровным гравийным дорожкам парка Шёнбрунн золотые и багровые листья. Летняя резиденция австрийских монархов готовилась к зимнему сну. Мы с Амалией неспешно прогуливались вдоль стриженых зеленых лабиринтов, кутая плечи в теплые кашемировые шали.

Подруга остановилась и, окинув критическим взглядом массивный, охристо-желтый фасад дворца, картинно вздохнула.

— Дворец слишком тяжеловесный... Как и всякое немецкое строение, — в ее голосе прозвучала легкая, капризная нотка ностальгии. — Все эти строгие линии, этот давящий масштаб. Версаль был куда красивее, изящнее, словно соткан из кружева и света. А здесь... здесь всё пропитано каким-то военным уставом.