Книга На переломе веков, страница 81 – Алексей Фирсов

— Вы опасный человек, князь, — с искренним уважением произнесла я, легко коснувшись веером его рукава. — Вы предлагаете пить шампанское на пороховой бочке.

— Зато с каким исключительным обществом, графиня! — Меттерних рассмеялся, блеснув идеальными зубами.

— Что ж... — я посмотрела на Амалию, чьи глаза сияли в предвкушении венских триумфов. Отказывать себе в удовольствии понаблюдать за тем, как плетется европейская паутина перед Аустерлицем, было бы глупо. — Готовьте паркет, Клеменс. Русская партия принимает ваше приглашение. Мы будем в Вене.

Меттерних изящно поклонился, целуя мне руку. Война действительно стояла на пороге, лязгая оружием и готовя реки крови, но мы, аристократия старой Европы, собирались встретить ее в бриллиантах и под звуки вальса.

Глава 45. Осенняя Вена и призрак императора Иосифа

Осень тысяче восемьсот четвертого года мы встретили в столице Габсбургов. Вена, укутанная золотой листвой и легкой, элегантной меланхолией, разительно отличалась от строгого, продуваемого всеми ветрами Петербурга.

Мы сняли роскошную, просторную квартиру в самом сердце города, в фешенебельном районе на Грабене. Из наших высоких окон открывался вид на шпили собора Святого Стефана, а по утрам комнаты наполнялись густым, будоражащим ароматом свежеобжаренного венского кофе и сладкой ванили из соседних кондитерских.

Князь Меттерних не обманул — венский сезон оказался ослепительным. Старая аристократия, напуганная новостями из Парижа и коронацией Наполеона, словно решила напоследок выпить чашу удовольствий до самого дна.

Наши дни превратились в бесконечный, упоительный калейдоскоп. По вторникам мы слушали итальянских теноров в опере, по четвергам наслаждались немецкой драмой в Бургтеатре, а по субботам наши коляски неизменно катили к Испанской школе верховой езды. Там, в величественном манеже, под звуки классической музыки, белоснежные липицианские жеребцы исполняли свои немыслимые пируэты, заставляя Амалию восторженно ахать и ломать веера от избытка чувств.

— Это не город, Анна, это настоящий рай! — щебетала подруга однажды днем, когда мы сидели в нашей гостиной, наслаждаясь кофе со сливками и теплым яблочным штруделем. — Никаких хмурых лиц, никаких аракчеевских шпицрутенов. Австрийцы знают толк в жизни.

— Они знают толк в иллюзиях, моя милая, — с легкой улыбкой ответила я, отставляя фарфоровую чашечку. — Нынешний император Франц II так напуган корсиканцем, что в августе поспешно провозгласил себя Императором Австрии, лишь бы не отставать от Бонапарта в титулах. Вена танцует, но за этими вальсами скрывается животный страх. Этот город сильно изменился.

Амалия удивленно моргнула.

— Изменился? Но ты ведь так давно здесь не была.

— Верно. Но я прекрасно помню Вену другой. Вену без этого надрывного предчувствия конца света, — я откинулась на спинку кресла, и перед моим мысленным взором всплыли картинки из далекого, безвозвратно ушедшего прошлого. — Знаешь, когда мы вчера гуляли мимо Хофбурга, я вдруг вспомнила один случай. Это было много лет назад, еще в восьмидесятых, когда жив был мой муж, а миром правили философы, а не артиллеристы.

Я прикрыла глаза, позволяя теплой волне ностальгии накрыть меня.

— Я тогда гуляла одна по парку у императорской резиденции. Утро было раннее, свежее. И вдруг на одной из лужаек Хофбурга я увидела мужчину. На нем был самый обыкновенный, ничем не примечательный зеленый сюртук, волосы пудрой не тронуты, шляпа простая. Он кормил птиц.