Книга На переломе веков, страница 44 – Алексей Фирсов

— Аннет! Спасительница моя! — голосила она, цепляясь за мои руки. — Это не жизнь, это ад! Он пустил по ветру всё! Мои бриллианты, доходы с рязанских деревень — всё уходит за зеленым сукном!

Граф Апраксин оказался классическим, хрестоматийным мерзавцем. Игрок, грубиян и домашний тиран. Пока мы разговаривали, двери будуара с грохотом распахнулись. На пороге стоял сам хозяин дома — обрюзгший, с красным от постоянных возлияний лицом, в распахнутом халате.

— Чего ревешь, дура? — рыкнул он, даже не сразу заметив меня. — Ключи от шкатулки давай, ко мне ротмистр Лихачев играть приехал!

Мой внутренний сноб из двадцать первого века брезгливо поморщился.

Я медленно поднялась с кресла, расправляя складки своего тяжелого дорожного платья. Холодный, властный взгляд, отработанный на министрах и дипломатах, вонзился в Апраксина.

— Вы, кажется, забыли поздороваться, граф, — мой голос прозвучал тихо, но в комнате словно температура упала на несколько градусов.

Апраксин осекся. Он, наконец, сфокусировал на мне свой мутный взгляд и узнал. Слава о вдове Воронцовой, хозяйке политического салона и обладательнице миллионов, бежала далеко впереди меня.

— Графиня Воронцова... — пробормотал он, неуклюже пытаясь запахнуть халат. — Какими судьбами...

— Я забираю Амалию с собой в Москву, — не терпящим возражений тоном заявила я, делая шаг к нему. — А вам, граф, я дам один бесплатный совет. Я прекрасно знаю, кому вы должны. Графу Завадовскому, князю Куракину, московским ростовщикам. Если вы еще раз посмеете прикоснуться к личному капиталу вашей жены или повысите на нее голос, я скуплю все ваши векселя.

Апраксин побледнел, его наглость испарилась как дым.

— Да вы не имеете права вмешиваться в дела семьи! — попытался он возмутиться.

— Я имею деньги, граф. А в нашей Империи это куда весомее, — я усмехнулась. — Я брошу вас в долговую яму, и вы сгниете там до следующей коронации. Володя! — крикнула я в коридор. — Помоги графине собрать вещи. Мы уезжаем немедленно.

Спустя два часа зареванная, но абсолютно счастливая Амалия сидела в моей карете, уносящей нас прочь от домашнего тирана. Впрочем,по его наглой морде было видно,что он вполне доволен отъездом жены.Теперь его никто не будет пилить.

Москва встретила нас золотыми куполами и терпким запахом антоновских яблок. Мой особняк на Знаменке оказался огромным, светлым домом, где царил покой. Я поселила Амалию в гостевом крыле, обеспечив ей комфорт, но быстро поняла, что ее экзальтированное общество утомляет меня не меньше петербургских интриг.

К счастью, в Москве жила Софья — родная дочь Амалии ,та самая-плод версальского маскарада...

Я помнила ее еще испуганной девочкой, но сейчас Софье шел двадцать второй год. В отличие от своей ветреной матери, Софья оказалась удивительно цельной, спокойной и рассудительной молодой женщиной. Отцовские гены? Вот только кто он?

В один из холодных ноябрьских дней я нанесла ей визит. Софья была замужем за чиновником по особым поручениям, надворным советником Беловым. Человеком он был, прямо скажем, до зевоты скучным: носил старомодные сюртуки, говорил в основном о канцелярских бумагах и ценах на дрова. Московский свет считал этот брак мезальянсом для дочери графини, но, переступив порог их небольшого, но невероятно уютного дома на Остоженке, я поняла, как сильно ошибались сплетники.