Книга На переломе веков, страница 136 – Алексей Фирсов

— В Берлине?! — хрипло переспросил генерал. — Но при чем здесь столица Пруссии? Пруссаки сохраняют нейтралитет!

Я медленно перевела взгляд на Савари и одарила его самой очаровательной, безмятежной улыбкой, на которую только была способна:

— Да, генерал. В Берлине. Сразу после того, как гордая Пруссия будет в пух и прах разгромлена французской армией.

Салон словно оцепенел. В воздухе повисли слова, каждое из которых тянуло на государственную измену, шпионаж и черную магию одновременно.

Я только что предрекла крах только что подписанного русско-французского мира.

Я озвучила грандиозный геополитический план Бонапарта по удушению Англии, о котором он, возможно, сам еще только размышлял бессонными ночами.

И, наконец, я предсказала войну с Пруссией и её неминуемый разгром.

Я окинула взглядом потрясенных гостей. Лицо бедняги Убри напоминало гипсовую маску. Савари дышал тяжело, как загнанная лошадь, его взгляд уже метался в поисках выхода.

Я знала, что произойдет дальше. Еще до того, как часы на башне Нотр-Дам пробьют полночь, этот разговор будет в мельчайших деталях лежать на столе у министра полиции Жозефа Фуше. А к утреннему кофе эта невероятная дерзость дойдет до самого Наполеона в Тюильри.

Я изящно развернулась и направилась обратно к своему креслу, чувствуя, как адреналин бурлит в крови. Я сунула здоровенную палку прямо в самый центр имперского муравейника.

«Ну-ка, мураши, — мстительно подумала я, делая глоток прохладного лимонада, — больше активности! Покажите мне, как вы забегаете».

Глава 79. Кассандра и мундир полковника егерей

Два дня тянулись в изматывающей, глухой тишине. Ни стука копыт, ни посыльных от министра полиции, ни даже привычных светских визитеров — Париж, словно почуяв запах пороха, мгновенно отхлынул от моего порога. Мой дом погрузился в вакуум ожидания. Империя переваривала мою дерзость.

На третий день, когда солнце уже перевалило за полдень, тишину двора наконец нарушил стук колес. В холл вошел не тайный агент и не безликий курьер. На пороге стоял генерал Рене Савари.

Он выглядел предельно собранным и напряженным.

— Прошу прощения за внезапность, мадам, — сухо произнес он, едва заметно поклонившись. — Император просит вас немедленно прибыть для разговора.

Я медленно накинула на плечи темную кашемировую шаль, внимательно вглядываясь в его лицо.

— В Тюильри?

— Нет, мадам, — коротко ответил Савари. — Иное место. Карета ждет.

Я не сдвинулась с места. Генерал, человек, привыкший смотреть в лицо картечным залпам на полях сражений, сейчас упорно отводил взгляд, разглядывая узоры на паркете моего холла.

— Вы прячете глаза, генерал, — спокойно и холодно констатировала я. — Я арестована? Меня везут в Венсенский замок?

Лицо Савари мгновенно вспыхнуло. Его военная гордость была задета.

— Как вы можете такое говорить, мадам! — возмущенно воскликнул он, выпрямляясь во весь рост и инстинктивно хватаясь за эфес шпаги. — Я генерал Империи, а не тюремный жандарм! Мне поручено лишь обеспечить вашу безопасность и сопроводить на аудиенцию.

Его реакция была слишком искренней для лжи. Я чуть расслабила плечи.

— Простите меня, генерал, — я мягко, примирительно склонила голову. — Я на нервах эти дни. Неопределенность утомляет больше, чем открытая угроза.