Книга Королевская жатва, страница 62 – Анна Платунова

— Тебе надо, ты и мажь.

— Ненормальная девчонка, — прошипел мой бравый генерал.

Однако в голову мне жестянкой не запустил, наоборот, зачерпнул двумя пальцами мазь, сел на подлокотник кресла, взял протянутую руку за запястье.

От осторожного прикосновения пальцев все маленькие волоски на теле встали дыбом. Давно забытое чувство всколыхнулось в душе. Проклятие — проклятие! Зачем на меня так действует его присутствие!

Не я ли сама, и часа не прошло, тряслась от ужаса, что Корвин дотронется до меня? Я и сейчас тряслась. Но вовсе не от ужаса.

Там, где на кожу ложился тонкий слой снадобья, боль переставала пульсировать, синяки светлели на глазах. Я вытащила вторую руку. Портьера сползла с плеч. Я откинулась на спинку кресла, раскрывая шею и ключицы, и не сомневалась, что прозрачная ткань сорочки мало что прятала от взгляда. Я старалась не смотреть на Корвина, а он старался не смотреть на участки кожи,не покрытые синяками. Я почти засыпала, блуждала где-то на грани. Усталость брала свое.

Корвин провел указательным пальцем по синяку на ключице, и мои глаза сами собой распахнулись, как бывает, должно быть, от удара молнии. Его лицо так близко, как когда-то… Когда он целовал Мелли, когда он любил ее всем сердцем.

Не знаю, что со мной приключилось и как так вышло, что руки сами собой обхватили Корвина за шею, а губы потянулись к губам. О, этот аромат опасности, костра и похода…

Я все равно завтра умру, какая разница, как я проведу последнюю ночь?

Неотвратимость смерти, оказывается, дарит невероятную свободу.

Сейчас, вот сейчас он оттолкнет меня. Миг, другой… Корвин не отвечал на поцелуй, но и не отстранялся. Он вцепился в спинку кресла над моей головой, стиснул ее так, что каркас заскрипел, а сам коротко застонал. Прикусил мою приоткрытую губу. Нежно. Сладко. Провел языком по гладкой внутренней стороне.

Оттолкнулся изо всех сил, чуть не опрокинул меня вместе с креслом. Распрямился. Он смотрел на меня горящими глазами, стиснув кулаки, да так, что костяшки побелели. А я… Старалась дышать, а воздуха все равно не хватало. Я распласталась на кресле, лишь едва прикрытая одеждой. Ее и одеждой-то не назвать.

— Борешься с собой? — прошептала я с вызовом.

Когда Корвин велел привести меня в свои покои, он явно не подразумевал подобного завершения беседы.

— Боишься? Мой поцелуй тебя не отравит!

По лицу Корвина пробежала тень, сквозь непроницаемую маску прорвались человеческие чувства: замешательство, страстное желание, мучительная борьба. Он хотел меня. И куда сильнее, чем прежде, когда я была скромной служаночкой Мелли. Ту и тронуть страшно, ведь она такая хрупкая и нежная.

То ли дело бесячая принцесса Рианна, которую хочется придушить. Или поцеловать.

— Я не тот человек, которого ты знала, — протолкнул Корвин свозь стиснутые губы. — Ты зря надеешься.

— Я ни на что не надеюсь…

— Я обожгу тебя. Уничтожу. Ты играешь с огнем, Рин.

— Люблю огонь.

Я медленно поднялась с кресла. Встала на цыпочки, подняла лицо и потянулась к губам Корвина. Замерла в волоске от них, меня овевало горячее дыхание.

— Остановись, Рин, — прорычал он.

Или его внутренний хищник, что вот-вот вырвется на свободу.

Он держал себя в руках из последних сил. «Остановись!» — кричал его взгляд, как на том злополучном приеме, когда я спасла его и погубила себя.