Книга Ставка на любовь, страница 28 – Ольга Дашкова

Принесли еду. Отец переключился на университет, на варианты, на Аркадия Семеновича который смотрит хорошие направления. Я ел и отвечал коротко. Знакомый режим, присутствовать телом, отсутствовать по существу.

Кристина рассказала что-то смешное про коллегу. Я рефлекторно улыбнулся, история была объективно смешная. Отец заметил улыбку. Чуть расслабился.

Вот так это работает. Маленькие сигналы, он ищет что все нормально, я их выдаю дозированно. Мы оба делаем вид что это обычный ужин.

Принесли чай. Кристина сказала что-то про десерт. Отец ответил, потом посмотрел на меня, чуть иначе чем весь вечер.

— Клим. Ты здесь с кем-нибудь общаешься? Кроме школы.

— С тетей Галей.

— Я имею в виду ровесников.

Я взял чашку. Три недели игры. Три недели рядом: поднос, кофе которого она не просила, переписка ночью про создателя бота, смех в темноте один в чужой комнате.

— Есть одна девушка.

Тишина. Кристина чуть приподняла взгляд. Отец смотрел на меня по-другому чем весь вечер. Не как юрист считывающий ситуацию, просто смотрел.

— Расскажи.

— Нечего особо. Просто общаемся.

— Из школы?

— Да.

— Как зовут?

— Дарина.

Он кивнул медленно. Кристина тепло улыбнулась.

— Это хорошо, – сказала она тихо.

— Что хорошо?

— Что есть кто-то. Здесь. Это важно.

Я не ответил, допил чай. Отец смотрел на меня еще секунду, с тем выражением лица, которое я не умею читать. Что-то между облегчением и виной. Может просто усталостью. Наверное всем этим сразу.

Вышли около девяти. У машины Кристина тактично пошла вперед, достала телефон, сделала вид что смотрит что-то важное. Умеет давать им пространство без демонстрации что дает.

— Клим.

— Да.

— Я рад что ты держишься.

Я смотрел на него. Держишься. Опять это слово. Как будто просто стоять на ногах – уже заслуга. Как будто главное что я не упал, а не то куда иду.

— Ладно.

— Это не то что я имею в виду.

— А что ты имеешь в виду?

Он помолчал. На улице было холодно, настоящий январский холод, злой, с ветром. А город вокруг жил своей тихой жизнью.

— Я плохо формулирую, – сказал он наконец. – Всегда умел говорить в суде. С тобой – не умею.

Я смотрел на него. Это было неожиданно. Отец не говорит такого, он не признает что чего-то не умеет. Это против его природы, против трех поколений юристов, против всего.

— Приедешь на весенние каникулы? – спросил. – Просто приедешь. Не для разговора. Просто.

Не требование. Не повестка. Просто вопрос.

— Посмотрю,– он кивнул. Не давил.

— Береги себя.

— Ты тоже,– пошел к машине. Я стоял и смотрел как уезжают, красные огни, поворот, исчезли.

Домой шел пешком. Думал о трех словах: есть одна девушка. Я их не планировал. Они вышли сами, легко, как будто правда. Это была правда, но не та которую понял отец. Или та? Я убрал это. Аккуратно, на полку, не трогать.

Шел и смотрел под ноги. Снег скрипел, фонари делали желтые пятна на тротуаре. В январе здесь, я уже отметил поздно вечером совсем тихий, даже собаки не лают, даже машины не ездят. Думал о том что отец сказал: я плохо формулирую с тобой. Это была первая живая фраза за весь вечер. Все остальное было протокол, повестка, светское, а это было живое.

Жалко что я не знал что ответить. У поворота поднял взгляд, уже привычка, сам не замечаю. Третий этаж. Пятиэтажка у поворота. Окно горело. Желтое, ровное, как всегда когда я прохожу поздно.