Книга Ставка на любовь, страница 27 – Ольга Дашкова

— Ты не слушаешь.

— Слушаю. Пятерка по чтению. Прогрессируешь.

Маша посмотрела на меня. Помолчала, она умеет смотреть так что понимаешь: видит.

— У тебя что-то случилось?

— Нет.

— Случилось. У тебя такое лицо.

— Какое.

— Когда думаешь и тебе не нравится что думаешь.

Семь лет. Семь лет – и такая точность.

— Все нормально, Маш.

Она не поверила. Но не стала давить, тоже моя привычка, она подхватила. Взяла меня за руку и мы пошли домой. Дома я сделала ужин, проверила Машино задание, уложила ее спать.

Потом долго сидела на кухне с остывшим чаем. Думала о Вике.

Потом, не специально, о том как Зорин сказал Ничего компания и повернулся ко мне. Не к Нике, ко мне, как будто Ника там была просто фон. Я убрала эту мысль. Правило первое – никаких настоящих чувств.

Подумала, что завтра надо поговорить с Викой. Нормально, честно. Потом подумала что не знаю что ей сказать. Потом перестала думать. Потом снова начала.

Интересно, а о чем сейчас думает Клим?

Клим. Январь.

Три недели игры и я уже знал что Дарина всегда берет два куска хлеба в столовой, что Семен замедляет шаг когда видит нас вместе но никогда не останавливается первым, что у Ники есть предел, после него она перестает делать вид что ей все равно.

Предел наступил на второй неделе. Я знал еще кое-что, но это я убирал каждый раз когда оно появлялось. Убирал аккуратно, как убирают вещи, которые мешают, но выбросить жалко. Клал на полку. Не трогал.

Отец написал двадцать пятого: будем двадцать восьмого. Остановимся в гостинице. Ужин в семь. Не спросил удобно ли. Просто написал. Я ответил: хорошо.

* * *

Кафе он выбрал единственное приличное в городе, я это понял сразу. Отец всегда выбирает лучшее из доступного, это не снобизм, просто рефлекс, привычка. Я пришел раньше. Сел у окна, хотел выбрать место, контролировать хоть что-то в этом вечере.

Они вошли вместе. Отец за три месяца стал чуть старше, или я раньше не замечал. Кристина была в бежевом пальто, легкая, с той уверенностью в движениях которая бывает у людей когда они точно знают что хорошо выглядят.

Она обняла меня первой.

— Клим, – сказала. – Как ты?.

Не вопрос, а приветствие такое. Я научился различать.

— Привет, Кристина.

Отец как всегда крепко пожал руку, как будто рукопожатие это что-то важное что надо передать. Посмотрел на меня быстро, сверху вниз. Выглядишь нормально. Не срываешься. Окей.

— Садитесь.

Первые двадцать минут говорила в основном Кристина.

Она умеет заполнять пространство, не болтовней, именно заполнять, так чтобы молчание не успевало стать неловким. Москва, ее проект, подруга которая открыла ресторан, еще что-то. Голос легкий, улыбка настоящая.

Она не притворялась – это было хуже. Притворство я бы отделил сразу. А это была просто она, живая, нормальная, и мне не за что было зацепиться.

Отец слушал и иногда что-то коротко и точно добавлял. Они быстро переглядывались иногда, с тем общим языком который появляется у людей которые давно вместе. Полуулыбка, взгляд, едва заметный кивок.

Мама умела так.

Я смотрел в меню.

— Клим, – сказала Кристина. – Как тебе здесь? Честно.

— Привыкаю.

— Это значит нормально?

— Это значит привыкаю.

Она улыбнулась, без обиды. Никогда не обижается на мои короткие ответы. Это раздражает больше чем если бы обижалась, не за что злиться, не к чему придраться.