Книга Преданная. Любовь и долг, страница 121 – Лия Султан

Тамерлан закрывает глаза, запрокидывает голову и шумно выдыхает, держа меня за волосы, одобряя то, что я делаю, наслаждаясь моей лаской. Я сама скидываю его рубашку, и теперь наши тела соприкасаются кожа к коже. Это ощущение сводит с ума. Я не думала, что могу быть настолько инициативной рядом с мужчиной.

Я даже не помню, как мы оказываемся на кровати, но мы улыбаемся, учащенно дышим в предвкушении и ни на секунду не отрываемся друг от друга.

Его губы касаются моей шеи, и по коже мгновенно разбегаются тысячи крошечных искр. Каждый раз, когда он медленно проводит языком по чувствительной коже, внутри меня трепещут и раскрываются бутоны. Я чувствую себя желанной. По-настоящему желанной и любимой. После стольких лет, когда меня называли холодной, эти нежные касания лечат мою душу и тело.

Тамерлан медленно спускается ниже, целует ложбинку между ключицами, заставляя выгнуться ему навстречу и простонать громче. Его большие жесткие ладони скользят по моим ребрам, обхватывают талию, сжимают бедра. От его прикосновений внутри разливается бархатное, пьянящее возбуждение. Я царапаю ногтями его затылок, глажу плечи и сильные руки, ощущая, как под подушечками напрягаются мышцы. Это ощущение силы, которая сейчас вся направлена только на мое удовольствие, заставляет сердце млеть от любви и благодарности.

Когда мой мужчина добирается до груди, я уже открыто и не сдерживаясь постанываю. Твердые губы обхватывают сосок, язык медленно кружит вокруг него, а потом он втягивает вишенку глубже, посасывая так настойчиво, что внезапная молния прошивает тело от макушки до самого низа. Второй сосок Тамерлан ласкает пальцами — слегка покручивает, потягивает, и я уже не могу лежать спокойно. Бедра сами собой двигаются, ища большего. В голове пульсирует: «Я могу это чувствовать... Я живая... Я желанна».

Он целует мой живот, языком обводит пупок, спускается все ниже и ниже. Когда его губы касаются внутренней стороны бедер, он находит мой взгляд и следит за реакцией. Дрожу всем телом, облизываю губы, жадно глотаю воздух от того, что мне невыносимо жарко.

Тамерлан раздвигает мои ноги шире, и легкий стыд ударяет краской в щеки. Возбуждение нарастает с каждой секундой, потому что сейчас я полностью открыта перед ним и уязвима. Но именно в этом рождается доверие первой ночи.

И это доверие кроется не только в том, что я принимаю все его смелые ласки, а в том, что было «до». В тех документах из клиники, что он мне показал. В его словах о том, что он обследуется каждый год, словно он знал, что для меня это будет важно, словно на расстоянии читал мои шальные мысли.

И сейчас я решаю отпустить себя, позволить себе почувствовать его всего по-настоящему, если угрозы больше нет.

— Если будет тяжело, скажи мне, — предупреждает он, нависнув надо мной. — Говори, как тебе лучше, не молчи.

Улыбнувшись, провожу ладонью по его лицу и шепотом отвечаю:

— Мне сейчас очень хорошо с тобой, Тамерлан. Делай все так, как считаешь нужным.

Когда Тамерлан медленно входит в меня, я ощущаю, как мое тело раскрывается ему навстречу. Глубокий, полный вздох вырывается из груди. Не крик, а именно вздох облегчения и удивления. Он такой твердый, горячий и одновременно бережный... Он заполняет собой не только тело, но и те пустоты в душе, которые я носила в себе годами.