Книга Измена на Первом Курсе, страница 166 – Мира Лаверн

— Могу.

— И найти человека, который объясняет нормально. Но выбирать буду я.

— Хорошо.

Мы нашли преподавательницу через студенческий чат.

Женщина с технического факультета занималась онлайн и говорила спокойно.

Первое занятие Яна слушала в наушниках.

Я сидела напротив и писала сценарий.

Каждые двадцать минут она говорила:

— Я ничего не понимаю.

Я отвечала:

— Это нормально.

— Откуда знаешь?

— Мне так говорили про монтаж.

— Ты всё равно не умеешь.

— Но фильм закончили.

— Слабая связь.

В апреле Яна решила, что хочет перевестись на другое направление внутри программы.

Не уходить из аналитики.

Перейти с общего трека на медиаданные.

— Там меньше математики? — спросила я.

— Нет.

— Тогда зачем?

— Там математика хотя бы нужна для того, что мне интересно.

Она хотела работать с исследованиями аудитории, платформами и медиаповедением.

Вдруг стало понятно, почему она так хорошо видела механизмы паблика, комментариев и репутации.

— Ты давно думала?

— С декабря.

— И не сказала.

— Ты была занята тем, что весь университет анализировал твоё поведение бесплатно.

— Очень смешно.

— Теперь говорю.

Для перевода нужно было закрыть долг и пройти собеседование.

Я помогала готовить мотивационное письмо.

Не писала за неё.

Только задавала вопросы.

— Почему тебе интересно? — спрашивала я.

— Потому что люди в интернете ведут себя как стадо.

— Это нельзя писать.

— Почему?

— Недостаточно академично.

— «Коллективные модели поведения цифровых сообществ».

— Лучше.

— То же самое.

— Но без оскорбления комиссии.

Она переписала.

В мае Яна сдала задолженность на четыре.

Не пять.

Она вышла из аудитории с листом.

Посмотрела.

— Четыре.

— Это хорошо.

— Могла пять.

— Не начинай.

Мы обе засмеялись.

Я обняла её.

На этот раз без вопроса.

Она обняла в ответ.

— Меня переводят, — сказала через плечо.

— Уже?

— Собеседование прошло.

— Ты молчала?

— Хотела сказать после оценки.

— Ненавижу тебя.

— Взаимно.

Мы купили торт.

Небольшой.

Съели в комнате вилками из коробки.

Яна сказала:

— Получается, теперь у меня тоже драматическая арка.

— Слабый клиффхэнгер.

— Перевод — нормальный.

— Нужен мужчина.

— Тогда лучше отчисление.

Новый сценарий приняли в производство в апреле.

Не «Последний автобус».

Его Арсений отверг.

— Слишком дорогой, — сказал он. — Автобус, ночные съёмки, массовка.

— У нас был автобус.

— Один раз. И я постарел.

Вместо него мы выбрали сценарий второкурсницы Даши о студенте, который подрабатывал в бюро находок.

Я стала сценарным редактором.

Не автором.

Сначала было непривычно.

Чужой текст нельзя переписывать так, будто он твой.

Нужно задавать вопросы.

Предлагать.

Не решать.

Даша защищала каждую реплику.

Я понимала.

— Здесь герой слишком быстро признаёт, что сам оставил вещь, — сказала я.

— Но зритель должен узнать.

— Позже.

— Тогда не поймёт сцену.

— Поймёт иначе.

— Ты хочешь всё усложнить.

— Я хочу оставить пространство.

Даша нахмурилась.

— Марк тоже так говорил?

Я замерла.

— При чём здесь Марк?

— Арсений сказал, ты у него научилась.

— Арсений много говорит.

Из монтажной донеслось:

— Всё слышу!

— Тем более, — сказала я.

Мы переписывали.

Спорили.

Иногда Даша принимала.

Иногда нет.

Я училась не считать отказ нападением.

Это оказалось полезно не только в работе.

Первую съёмку я провела без Марка.