Книга Измена на Первом Курсе, страница 149 – Мира Лаверн

— Да.

— И получала информацию.

— Да.

Прямо.

Без попытки смягчить.

— Когда он попросил сказать, что ему нужно пространство, я сказала.

— Знаю.

— Когда ты спросила про духи, сразу написала ему.

— Видела переписку.

— Когда думала рассказать, вспоминала, что он обещал расстаться после фестиваля.

— Удобно.

Катя кивнула.

— Очень.

Она сама использовала слово.

— Я придумывала историю о несчастной любви, — сказала она. — Что он застрял в отношениях, где его контролируют. Что я единственная понимаю. Что ты держишь его прошлым.

— И?

— Это позволяло не называть себя человеком, который спит с парнем подруги.

— Мы не были подругами долго.

— Достаточно.

Я не стала утешать.

— После той ночи я испугалась, — продолжила Катя. — Не твоей реакции. Последствий.

— Поэтому поддержала его версию.

— Да.

— Согласилась, что вы расстались.

— Да.

— Хотя знала.

— Да.

— Почему пришла сейчас?

— Потому что уезжаю.

— Этого недостаточно.

— И потому что не хочу делать вид, будто комиссия всё исправила.

Я смотрела.

— Не исправила.

— Знаю.

— Твоё выступление было важно.

— Но не отменяет.

— Нет.

Катя кивнула.

— Я не прошу дружить.

— Хорошо.

— И не прошу сразу простить.

— Хорошо.

— Но хочу извиниться без объяснений.

Она сделала вдох.

— Прости, что сознательно помогала тебе лгать. Что использовала твоё доверие. Что приходила в комнату после встреч с Никитой. Что знала и молчала. Что потом согласилась сделать тебя виноватой, когда испугалась.

Я слушала.

Признание было полным.

Никита говорил больше.

Дольше.

Но всё время возвращался к себе.

Катя говорила о том, что сделала мне.

Разница существовала.

Но не создавала близость.

— Я принимаю извинение, — сказала я.

Она подняла глаза.

— Это значит…

— Только то, что я услышала.

— Ты прощаешь?

Я подумала.

— Возможно, когда-нибудь.

Катя кивнула.

Слишком быстро.

— Но прощение не обязано означать близость.

— Я знаю.

— Мы не станем подругами.

— Знаю.

— И я не буду человеком, которому ты рассказываешь про Никиту.

— Конечно.

— Если встретимся, можем здороваться.

Она почти улыбнулась.

— Хорошо.

— И всё.

— Этого больше, чем я ожидала.

Она взяла ручку чемодана.

— Соня.

— Что?

— Он будет пытаться вернуться.

— Уже.

Катя опустила взгляд.

— И?

— Нет.

Она выдохнула.

Не облегчённо.

Не разочарованно.

Просто приняла.

— Тогда пока.

— Пока.

Катя вышла.

Чемодан стучал по порогу.

Я смотрела через стеклянные двери, как она идёт к машине.

Не простила полностью.

Но перестала ждать, что она навсегда останется одним поступком.

Возможно, это и было началом прощения.

Не дружба.

Не оправдание.

Признание, что человек способен назвать зло, которое сделал.

Я пришла в медиаклуб в половине девятого.

Монтажная была открыта.

Арсений сидел перед экраном.

Марк стоял за его спиной.

На столе коробки с пиццей.

— Финальные похороны сна, — сказал Арсений. — Присоединяйся.

— Где Яна?

— Ушла готовиться к зачёту. Представляешь, у некоторых есть жизнь.

— Она просила написать.

Я отправила:

«Пришла. Всё нормально».

Ответ:

«Никита?»

Я написала:

«Закончено».

Три точки.

«Точно?»

«Да».

«Ты?»

Я подумала.

«Не знаю».

Яна:

«Нормальный ответ».

Я убрала телефон.

Марк не спрашивал.

Но видел лицо.

— Сначала сцену с остановкой, — сказал он.

Только работа.

Я села.

На экране — новый дубль.

Автобус.

Стекло.

Марк на остановке.